Один раз, в перерыве между лекциями, вернувшись в свою комнату, Никонов заметил, что никто из слушателей даже близко не разобрался в главном ноу-хау, и упрекнул меня за то, что во время лекции я дал проекцию ударно-спускового механизма АН-94 на экран в перевернутом виде. Я, видимо, такую физиономию скорчил, жестом пальца стал молча тыкать в потолок, что он тут же понял: мы подошли к красной черте. Тем не менее Геннадий очень уверенно сказал: «Ерунда. Они все равно ни черта не поняли». Тему о УСМ мы тем не менее больше не трогали.

Когда курс лекций был окончен, мы с Геннадием упаковали чемоданы и пошли к выходу, где стояло такси. Выйдя в коридор, мы уже направились далее, как из соседнего с комнатой Никонова технического помещения вышли двое, в поношенных рабочих комбинезонах, с раскладной лестницей и инструментом. Я бы прошел мимо, но Никонов вдруг обратился к ним по-русски: «Добрый день, ребята. А на улице хорошая погода, не так ли?»

Нас обоих буквально на месте сразил последовавший ответ на довольно чистом русском языке: «День добрый, джентльмены. Счастливой вам дороги домой».

Так все же, звезда ли Геннадий Никонов или не звезда? Да человек он, обыкновенный человек, только очень умный, начитанный и трудоспособный! Был, к сожалению.

Я диву давался, откуда у него в голове столько информации умещается, как он ею манипулирует без компьютера, откуда и кем ему все это даровано?

Что поражало в нем, так это его способность быть сильным и решительным, умницей и организатором, но тут же, в какие-то часы он мог вдруг стать незаметным, почти безразличным и даже каким-то безвольным. И необыкновенно скромным!

Кто-то сказал, что большое лучше видно издалека. Думаю, была в характере Никонова особая черта, особая «фишка», говоря языком современной молодежи.

Человек не может постоянно находиться на пике своих умственных и физических способностей. Ему требуется возможность расслабиться, отвлечься от окружающей его суеты.

Чем выше гениальный человек поднимается за облака, к звездам, тем круче и ощутимее его возвращение к нам, обычным людям.

Народная мудрость гласит: «Новые друзья – бриллианты. Старые друзья – золото. Но даже самый изысканный бриллиант по-настоящему ценен, когда он в золотой оправе».

Как часто, превознося заслуги конструктора за создание им «железа», пусть даже выдающегося образца, мы не в полной мере ценим его талант быть достойным человеком!

Каждый талантливый человек, с которыми я встречался, оставил свой след, индивидуальный яркий штрих на холсте моей жизни.

Вспоминая о людях незаурядных, выдающихся, каким, несомненно, был и Геннадий Никонов, тешишь себя мыслью о том, что большие патриоты, гении есть среди нас и сегодня и что в будущем они обязательно будут.

Звезды лучше видны ночью.

Звезды и звездочки на моем небосводе стали еще ярче, еще ближе и дороже, когда и мой день как-то неожиданно пошел на убыль.

Только сейчас, когда я давно вошел в категорию людей почтенного возраста, я стал получать больше удовольствия от простых земных вещей – жизнь приобрела особую полноту и прелесть. Многое я начал понимать по-новому.

Ищи звезды не только на небе, друг мой, но и у себя в сердце.

Три секунды (Отрывок из повести «Особое поручение»)

Памятуя об обещании перед отъездом в Гавану навестить Калашникова, Ванин позвонил ему в приемную. Ответил помощник главного конструктора Николай Николаевич Шкляев, бывший военпред ГРАУ – Главного ракетно-артиллерийского управления Минобороны. Ванин доложил о сути своей просьбы. Шкляев посмотрел расписание приема на текущий день:

– У Михаила Тимофеевича сегодня очень плотный график. Хотя погодите! Вы можете быть у нас через пятнадцать минут?

– Уже в пути! Ждите. Я умею быстро бегать. В самой беседе обещаю уложиться в пять-десять минут.

– А это уже не от вас зависит. Теперь вашим временем распоряжается Михаил Тимофеевич, вы ведь сами это хорошо знаете…

Уже подходя к зданию, где располагался отдел главного конструктора, Ванин неожиданно повстречал Виктора Калашникова, сына Михаила Тимофеевича. По доброте душевной и в знак старой дружбы Виктор, кстати, сам маститый конструктор, накануне выделил Ванину из личных запасников две книги отца и визитные карточки, также с автографами. К слову сказать, в творческом тандеме с Алексеем Драгуновым, сыном другой легенды отечественного оружейного дела, была создана целая серия экспериментальных разработок. По их собственному признанию, наиболее удачным и оригинальным оказался пистолет-пулемет ПП-19 «Бизон» с подствольным шнековым магазином на 64 патрона под штатный боеприпас 9х18 мм, сконструированный по заданию МВД России. Когда он работал в отделе военно-технического сотрудничества, при каждом удобном случае Ванин любил поупражняться в стрельбе из «Бизона». Действительно, отличная получилась машина. Жаль, что теперь, в связи с переходом в другой отдел, встречаться с Виктором и Алексеем стало сложнее. Это только в данном особом случае Ванин вновь с головой окунулся в знакомую и любимую атмосферу оружейников.