Читаем В небе Молдавии полностью

- Смотри, Петька, на КП уже машина подошла, наверное наши на ужин собираются.

Грачев вытянул за цепочку "кировские", отрицательно мотнул головой.

- Рановато вроде. А ну, прибавим "газку", - предложил он.

Мы зашагали быстрее.

- Смотри, о нашем разговоре молчок, - предупредил Грачев.

- Как дела, ребята? - нетерпеливо крикнул я нашим издали.

- Еще трое нашлись: Викторов, Хмельницкий, Дмитриев, - сообщил Крейнин. - Викторов при посадке в поле скапотировал.

- Слышишь, - тихонько шепнул я Грачеву, - Викторов тоже подломал, а ты на Борьку подумал...

- А Хархалуп? - не удостоив меня ответом, спросил Петя.

- О нем, Мемедове и Карповиче вестей пока нет.

- Сидят где-нибудь тоже, - убежденно заявил Тетерин, - не таков Семен Иванович, чтобы не выбраться из переплета.

На рассвете вернулся Комаров, измученный, голодный, за плечами парашют, лицо поцарапано.

Дубинин разрешил ему отдохнуть денек, а я уговорил Грачева не расстраивать Бориса расспросами.

После завтрака меня вызвали на командный пункт. Там, как всегда, дым стоял коромыслом. Из штаба дивизии пришли первые сообщения о том, что немцы возобновили наступление.

Матвеев был занят, и я, доложив о прибытии, отошел в уголок, прислонился к стене. Ко мне подошел майор Тухватулин, его заместитель. В полк он прибыл незадолго перед войной, окончив военную академию.

Оттого ли, что майор не вошел еще в свою роль, а может быть, от природы, был он какой-то нерешительный и особой самостоятельностью не отличался.

- Вы давно летали на "Ути-4"? - спросил он озабоченно.

- Что вы! Я на нем вообще не летаю.

Тут меня подозвал Матвеев.

- Вот что, Гриша, - многих он звал просто по имени, - быстренько возьми "Ути-4", слетаешь с Тухватулиным в Григориополь.

- Я?

- Не я же! - начальник штаба усмехнулся.

- Товарищ майор... - я хотел было сказать, что на "Ути-4" летал только пассажиром.

Но Матвеев перебил:

- Знаю, знаю. Вернешься - и снова на свою "чайку". Не посылал бы, да Плаксин где-то в Казанештах застрял, а дело срочное. Тебе все ясно?повернулся он к Тухватулину.

- Ясно, товарищ майор. Я бы хотел... - заикнулся Тухватулин, имея в виду то же, что и я.

- Коли ясно, немедленно вылетайте. В дивизии уточни хорошенько сигналы взаимодействия с бомберами. Понял? - и Матвеев выпроводил нас из землянки.

Не помню, шел я или бежал к самолету. Сердце отчаянно стучало в груди. Вот она, судьба военная!

Честное слово, Матвеев стал для меня каким-то небесным благожелателем. С его легкой руки я сел в "чайку". Теперь он, сам того не ведая, "благословил" на самолет, от которого один шаг до "мига".

Я забрался в кабину, запустил мотор. Через несколько минут мы уже были в Григориополе. Оттуда нас послали к бомбардировщикам. Пока Тухватулин утрясал вопросы взаимодействия, я узнал подробности бомбежки этого аэродрома.

...В то утро ждали "Пе-2": в полку только начали их получать. Все было подготовлено к приему. Звено двухмоторных вражеских самолетов, очень похожих на "Пе-2", прилетело на аэродром с выпущенными шасси и имитировало заход на посадку.

На полосе выложили посадочные знаки. Люди предвкушали радостную встречу с новыми самолетами. Внезапно на головы посыпались бомбы... То были "мессершмитты-110".

...Я молча разглядывал скелеты восьми сгоревших бомбардировщиков. Поразительно, как хорошо немцы были осведомлены о наших делах!

* * *

Мы с Тухватулиным возвращались домой уже в сумерках. Я так привык за это время к новому самолету, что, казалось, летаю на нем всю жизнь. Не успел я снять с себя парашют, как техник сообщил нам страшную весть: погиб Хархалуп.

Оказывается, вскоре после нашего вылета вернулся Яша Мемедов и сообщил, что видел, как недалеко от Окницы упал самолет. Пушкарев и еще несколько человек сразу же выехали к месту падения. Вернулись они на другой день.

Пушкарева я нашел возле капонира. Еще позавчера утром мы разговаривали здесь с Семеном Ивановичем. Пушкарев и Городецкий сидели на ящике задумчивые, неузнаваемые. Городецкий держал в руках пилотку и начатую пачку "Казбека". На коленях у комиссара лежали планшет и пистолет.

- Все, что осталось, - тихо сказал техник.

- Как это случилось?

Пушкарев грустно развел руками.

- Упал он почти у родного дома. Не там, где указал Мемедов. Это около ста километров от Окницы, ниже по Днестру. Яша, видно, перепутал населенные пункты. А может, видел кого-то другого. Был бой...

И старший политрук со слов очевидцев-односельчан рассказал, как все произошло.

...В то теплое ясное утро, когда на сельской улице горланили петухи и в поле, просыпаясь, перешептывались колосья, небо огласило тяжелое надсадное гудение. С севера к селу приближалось девять "мессершмиттов-110". Не успели константиновцы подумать о грозящей им опасности, как над Каменкой врага перехватили три советских истребителя.