Читаем В небе Молдавии полностью

Яссы встретили нас сильным огнем крупнокалиберной зенитной артиллерии. Черно-белые барашки разрывов усеяли небо. Бомбардировщики сбросили бомбы северо-западнее города и начали поворачивать домой. В этот момент под хвостом самолета Солнцева разорвался зенитный снаряд.

Взрыв был так силен, что мой самолет отбросило в сторону и перевернуло на спину. Когда я пришел в себя, ни Солнцева, ни Зибина рядом не было. Я быстро пристроился к звену Шульги и, обеспокоенный судьбой своих напарников, вернулся на аэродром. Там я и встретил обоих. Они решили, что несчастье произошло со мной. Оказывается, Солнцева тоже перевернуло; он угодил в облако, сорвался в штопор и крутил, по его словам, почти до самой земли.

Но самое интересное и непонятное заключалось в другом: и мой самолет, и самолет Зибина изрядно пострадали от осколков, а в "чайку" Солнцева не попал ни один.

Вася Шульга объяснял это просто. Для большей наглядности он взял обыкновенный пулевой патрон, вертикально поставил его на ладони.

- Представьте себе, что снаряд в таком положении взрывается. Где у него основная масса осколков?- Он провел кончиком карандаша сверху вниз по "снаряду".- По всей длине корпуса.

Маленькие глазки Шульги лукаво поблескивали.

- Куда они разлетятся при взрыве? Конечно, во все стороны. А что полетит вверх? Вот - один этот малюсенький носик.- Васянька вытащил из гильзы пулю, для убедительности подбросил ее вверх.

- А ведь верно говорит, ребята,- согласился кто-то.

- Ерунду порет, - горячо возразил Тетерин, - по его теории получается, что полдюжины дырок в моем самолете после прошлого вылета - тоже от носика? Так, что ли?

- В тот вылет, Леня, у фашистов были особые снаряды: перед тем, как взорваться, они поворачивались к тебе боком.

- Совершенно верно, - засмеялся Васянька, - как объяснить иначе, почему тебе так здорово всыпали?

Услышав хохот, командир полка и Солнцев оставили израненных "чаек" и подошли к нам. Иванов теперь регулярно осматривал каждый поврежденный самолет и по пробоинам вместе с летчиком разбирал допущенные им в бою промахи.

- Как, товарищи, не унываем? - нарочито беззаботно спросил он. Но я заметил, что прутик в его руке начал пощелкивать по голенищу.

- Не-ет!.. - отозвалось несколько голосов.

- Вместо шуточек лучше б тактикой занялись. Меньше бы в самолетах пробоин привозили,- назидательно заметил Солнцев.

- Вы, товарищ капитан, будто в воду смотрели, - засмеялся Крейнин.- До вашего прихода Шульга так это расписывал, что в пору кое-кому поучиться.

Солнцев слегка смутился, но лицо его не выразило и тени недовольства.

Этот до войны неплохой летчик сейчас заметно терял у нас уважение. Боевых вылетов он старался избегать. А ведь в то время, когда никто из нас не имел боевой закалки и надлежащего опыта, от комэска зависело многое. Прояви он в бою минутную слабость, прими неверное решение- и под угрозой окажется многое: выполнение задания, люди. Такие, как Атрашкевич, Ивачев, Хархалуп, Шелякин, были для нас примером.

Иванов стряхнул минутную задумчивость.

- Хорошо, что не вешаете головы. На войне без этого нельзя. Так ведь?

Он словно искал ответа на какие-то свои мысли. Ему было нелегко, этому рослому, плечистому человеку. Заботы и неприятности на наших глазах состарили, ссутулили майора, а без них теперь и дня не проходило. Сейчас ему не давала покоя судьба пятерых летчиков. Произошло что-то неладное, но нужно крепиться, не подавать виду, ждать.

Леня Тетерин, как всегда, не упустил случая блеснуть перед командиром знанием фольклора.

- Мудрость народная говорит: при хорошем настроении жить хочется, а умирать не можется.

- Что ж, верно, пожалуй, - согласился Иванов,- но мудрость узнается в делах. Не тот мудр, кто красиво говорил, а тот, кто хорошие дела на земле оставил, - И неожиданно для всех круто перевел разговор на другое, что, по-видимому, и привело его. к нам:

- Послушаешь кое-кого, и понимаешь: да ведь они гордятся пробоинами в своих самолетах, считают их чуть ли не доказательством храбрости.

Я покраснел, склонил голову. Неужели командир полка имеет в виду меня? Искоса глянув на товарищей, я понял, что и они испытывают такое же чувство.

Иванов нахмурился. Прутик чаще застучал по голенищу.

- За последние два дня от зенитного огня и в воздушных боях повреждено семь машин. Я не говорю о мелких повреждениях. Сегодня в тумане поломали два самолета. О пяти ничего неизвестно. Если так воевать дальше...командир обвел всех взглядом. - Живучи, очень живучи наши самолеты. Вчера на какой машине прилетел Фигичев: плоскости, фюзеляж - сплошное решето. За ночь заклеили дырочки и снова в бой. О чем это говорит? Невнимательны мы в воздухе, неосмотрительны. А ведь наблюдательный летчик - уже наполовину хороший летчик.

- Товарищ майор, разрешите? - Паскеев решил высказаться. - Разве зенитка знает, кто из нас наблюдательный?