Читаем В небе Молдавии полностью

Маленький бородатый молдаванин красиво остановил свою лошадь как раз напротив стоянки.

Зажав в зубах папиросы, закинув ногу на ногу, на кожаном сиденье важно восседали Сдобников и Иванов. Щедро одарив польщенного кучера, прибывшие поздоровались с нами с гордым видом победителей.

- Кого же так лихо обогнали? - полюбопытствовали мы.

- "Скоростников" из первой - Дьяченко и Миронова.

- Молодцы, знай наших! - похвалил Паскеев.

- Дельные наездники из вас выйдут, - раздался чуть хрипловатый голос; мы узнали его сразу и притихли, ожидая, чем все кончится.

- Лихо подкатили, с шиком...

- Опаздывали, товарищ майор. - Сдобников виновато посмотрел на начальника штаба.

В наступившей тишине слышно было, как тяжело отдуваясь, фыркала лошадь. Матвеев подошел к ней, похлопал по мокрым бокам.

- Ну вот что, срочно доставьте инженера полка. Он сейчас у Куриллова на вынужденной посадке. Ясно?

- Ясно, товарищ майор.

- Разумеется, за ваш счет. За нарушение правил движения по аэродрому. Ясно?

- Ясно, товарищ майор! - обрадованно козырнули они.

- А вы, - обернулся он к нам, - быстренько по своим самолетам, будем смотреть материальную часть. - И, поманив пальцем лейтенанта Тетерина, Матвеев уточнил: - Они из вашего звена?

- Мои... - без особого энтузиазма ответил тот.

- Вот видишь, а еще на нас обижался. Неважнецкая дисциплинка-то в звене.

- Смирно! - вдруг истошно закричал дежурный по стоянке техник Коротков. Он прозевал прибытие начальника штаба и теперь неуклюже подбежал к майору с рапортом.

- Ну, что за рапорт! - недовольно поморщился Матвеев. - Дайте, команду "вольно". А этот, - он указал на растерянного техника звена, - тоже ваш?

На круглом лице Тетерина выступили багровые пятна. Он молчал.

- Чтоб таких докладов перед членами комиссии не было. Всем ясно?

- Будет исправлено, товарищ майор, - ответил подошедший Дубинин.

Я смотрел на высокого, широкоплечего начальника штаба. Майор не терпел подхалимов, ему не по душе были и те, кто свою работу строил по голой букве устава. Энергичный по натуре, он решал все вопросы с ходу, не откладывая их в долгий ящик. К летчикам он относился с любовью, знал всех наперечет.

Как-то мне срочно понадобилось съездить домой. Если добираться до станции, где я жил, поездом, нужно потратить больше трех часов. Командир эскадрильи Жизневский даже слышать об этом не хотел. А майор Матвеев тут же разрешил взять "У-2", и к вечеру я уже прилетел обратно.

Стрелки часов подходили к одиннадцати; отбоя всё не давали. Солнце припекало. Готовые к осмотру чистенькие раскапоченные моторы дышали жаром.

Члены комиссии - приземистый инженер третьего ранга и старший политрук в надвинутой на лоб фуражке - ходили от самолета к самолету. Лицо инженера казалось хмурым и недоверчивым. Подойдя к самолету Яковлева, он не поленился залезть в кабину, заглянуть за бронеспинку.

- Пока неплохо, - с трудом выбравшись оттуда, заключил он. - Ага, мотор только что заменили. Нуте-ка, опробуйте, техник.

Пока Шевчук прогонял мотор на всех режимах, а инженер удовлетворенно кивал головой, старший политрук подошел к нашему самолету. Он был невысок, коренаст; из-под густых черных бровей располагающе смотрели его быстрые глаза. Беседовал он с нами непринужденно, даже шутливо. Нас удивила его осведомленность обо всех делах экипажа.

Когда старший политрук и Богаткин отошли посмотреть приспособление для быстрого снятия самолетных чехлов, я спросил Грачева:

- Кто это?

- Погребной. Мой дивизионный начальник. - Увидев мое удивление, он пояснил: - Помощник начальника политотдела по комсомолу.

- Тогда все ясно, - протянул я, смеясь, - то-то ты около него вьюном крутишься.

- Перестань подковыривать. Он за летчиков горой, понял? - И подтолкнул меня: - Иди, встречай военинженера третьего ранга.

Инженер выслушал рапорт, придирчиво осмотрел внешний вид "чайки", подергал лопасти винта и предложил Богаткину:

- А не проверить ли шасси?

- Разрешите поднять самолет на козелки? - с готовностью спросил техник.

- Да, пожалуй!

Военинженер сам залез в кабину, сам несколько раз убирал и выпускал шасси. Они действовали безукоризненно.

- Давно технарите? - спросил он Богаткина.

- Восьмой год, товарищ инженер, солдатом еще привык к самолету.

- Оно и видно. Хорошо. - Он что-то пометил в толстой тетради и обратился к старшему политруку: - Вы знаете, Михаил Акимович, похвально. Всюду чистота, порядок.

- Хорошие ребята, просто замечательные, - согласился тот.

Германошвили похвастал:

Наш самолет дефект не может быть.

- Верно, самолет без дефектов, а вот вы почему без комбинезона?

- Чистый машина, комбинезон грязный - нехорошо. После стирки сохнет.

Через неделю на утреннем построении старший лейтенант Дубинин зачитал приказ по дивизии и вручил младшему воентехнику Богаткину именные часы. Богаткин тут же перед строем вытянул из кармана огромные кировские часы на бронзовой цепочке и передал их Германошвили.

- Носи на здоровье, душа любезный. Заслужил... - Хотел, видно, еще что-то сказать, но напряженный голос дрогнул, и он только рукой махнул.

Раздались дружные аплодисменты. К технику и оружейнику потянулись с рукопожатиями.