Читаем В небе Молдавии полностью

Петя Грачев, руководитель и организатор самодеятельности, за эти дни совершенно измотался. Из летчиков наибольшую активность проявляли Борис Комаров и Виктор Иванов. Механики Почка и Шевчук старались не отставать от них. Грачеву удалось привлечь и двух девушек - официанток из летной столовой. Зоя Мацырина, обладательница задорного носика и красивых карих глаз, играла на гитаре и пела. Голос у Зои был тихий, грудной. Вторая девушка, высокая стройная молдаванка, - все звали ее Марго - была у нас нарасхват: в паре с Комаровым она лихо отплясывала, с Кондратюком репетировала какую-то одноактную пьеску.

Собирался выступать и Хархалуп. Он любил Маяковского. "Поэма о Ленине" и "Стихи о советском паспорте" звучали в его исполнении так, словно читал их, по крайней мере, Владимир Яхонтов.

Как-то заглянул на репетицию старший политрук Пушкарев. Хархалуп заканчивал в этот момент отрывок из своего любимого "Облака в штанах":

...Плевать, что нет

у Гомеров и Овидиев

людей, как мы,

от копоти в оспе.

Я знаю

солнце померкло б, увидев

наших душ золотые россыпи!

Жилы и мускулы - молитв верней.

Нам ли вымаливать милостей времени!

Мы

каждый

держим в своей пятерне

миров приводные ремни!

- Здорово получается, Семен Иванович! - восхищенно заметил комиссар. Может, возьмешь к себе на выучку?

- Вас? - удивился Хархалуп.

- А чем я не артист?

Пушкарев выпятил грудь и гоголем прошелся по веранде. Все засмеялись.

- Нет, не возьму, пожалуй!

- Это почему же? - Пушкарев притворно нахмурился.

- На репетиции редко ходите, да и комплекция у вас не совсем артистическая, - похлопав себя по животу, рассмеялся Хархалуп.

- Что ж, а ведь, пожалуй, ты прав: буду плохим примером для остальных, - добродушно согласился комиссар.

Когда смех немного утих и все угомонились, Пушкарев сообщил:

- Завтра прилетает командир дивизии. Как, товарищи артисты, подготовите несколько номеров?

Все переглянулись. Для нас приезд начальства всегда означал лишние треволнения. Начинались проверки, уборка территории. Бывало и так, что все эскадрильи в полном составе ходили цепочкой по аэродрому, подбирали бумажки и окурки.

- Подготовить-то мы, конечно, подготовим, - почесывая затылок, без особой радости ответил за всех Грачев, - но концертик будет слишком уж бледный.

- По сравнению с тем, что нам устроит генерал Осипенко, - добавил Хархалуп.

В этот вечер, просматривая "Вестник воздушного флота", я засиделся допоздна. Керосиновая лампа отбрасывала слабые тени. За окном чернела ночь, теплая, непроглядная.

Незадолго до отбоя в комнату вбежал возбужденный Петя Грачев. Раздеваясь и шумно потирая руки, он стал рассказывать о сегодняшней репетиции. Но вдохновлял его, конечно, не приезд комдива: от такого визита хлопот не оберешься. Я догадался, что сегодня, как и обычно после репетиций, Петя провожал домой "артисток". Тут он и сам признался:

- Понимаешь, какая эта Марго славненькая... - Петя сдернул с себя гимнастерку. - Наивненькая такая простушка, всю дорогу меня выспрашивала, женат я или нет.

- Ты, конечно, был холостяком? - поддел я.

- Катись-ка со своими шуточками... - обиделся Грачев и, швырнув в меня майкой, помчался в умывальник.

Хороший был парень этот Петя Грачев. После назначения его помощником комиссара по комсомолу жизнь в эскадрилье заметно оживилась. Везде он успевал, со всеми быстро находил общий язык. И пожалуй, только благодаря его настойчивости наша казарма приобрела "жилой" вид и стала числиться в полку на лучшем счету.

Была у Петра небольшая слабость - повышенный интерес к слабому полу, вернее к вполне определенной его категории - официанткам; и жена его тоже работала когда-то в столовой.

Нельзя сказать, чтобы он увлекался всерьез. Здесь, скорее всего, сказывалась любовь Грачева к вкусной и здоровой пище. Девушки не обходили вниманием интересного сероглазого парня. Нам, сидевшим с ним за одним столом, часто приходилось в этом убеждаться. Гарнир в Петиной тарелке всегда был обильно полит соусом, жаркое накладывалось в полуторном размере, в дополнительном стакане компота он не знал отказа.

На подтрунивание друзей Грачев отвечал своим излюбленным "пшел к чертям" и, взглянув в глаза тому, кто любил подбрасывать в его огород камешки, спрашивал:

- Слышал такую мудрость: "Поступай по отношению к другим так же, как ты хочешь, чтобы поступали по отношению к тебе"? Впитал я ее от своего приемного отца. Усыновил он меня девятилетнего вместе с сестренкой и с тех пор воспитывал так, чтобы мы любили людей.

Вернувшись из умывальника, Грачев перегнулся через мое плечо, заглянул в журнал:

- Немецкими самолетами интересуешься? Должен тебе сказать, - заметил он, массируя широкую грудь, - маловато пишут о воздушной войне. Конечно, иметь представление, как завоевать господство в воздухе, нужно. А вот мне, например, хотелось бы знать, как немцы с англичанами дерутся. Нашел ты что-нибудь об их тактике?

- Кроме летно-тактических данных ничего нет. Вот, правда, схемы боевых порядков; немцы применяют их последнее время над Англией после больших потерь при налетах. Неправдоподобные какие-то...