Читаем В начале перемен полностью

Сложность исторических повествований в том, что автору необходимо опираться либо на документы, либо на свидетельства очевидцев. Рискуя навлечь справедливое недоверие читателя, автор сознаётся, что рассказ о юношеских годах барона Анри Вальмонта основан только на показаниях единственного свидетеля – его самого.

Анри казалось, что чем глубже его память погружалась в прошлое, тем туманнее и расплывчатее становились события. Он уже не мог достоверно сказать, что было на самом деле, а что пришло из снов или прочитанных книг.

Как-то вспомнил, что участвовал в боях гладиаторов, но тут же догадался, что видел это в фильме. Другой раз привиделось, что гулял с голой женщиной по имени Ева в роскошном саду среди диких зверей и встретил огромного питона. Но сообразил, что когда-то чудил с красавицей нудистской в зоопарке.

Всем известно, насколько коварна память. Можно подумать, что какой-то неуёмный графоман-историк, свивший гнездо глубоко в дебрях нашего разума, без конца переписывает картину прошлого. Психологи считают, что достоверность далёких воспоминаний зачастую менее сорока процентов. А очень далёких? С ними вообще все загадочно непонятно. Отчего родственники зачастую спорят о минувших событиях, выдавая совершенно разные версии происшедшего? Почему пожилые люди рассказывают невероятные истории о своей юности? Неужели все они лжецы?

Мы опутаны узами прошлого, но немалая доля узелков на памяти – фальшивые. Как доказать, что смутные образы принадлежат нам, а не внедрены в мозг из другого, неведомого источника, ведь воспоминания создают личность.

Врачи утверждают, что женщины, ненавидящие мужчин, обычно помнят, как отец насиловал маму, пытался убить. Более чем в половине случаев выясняется, что это лишь кошмарная иллюзия.

Любые свойства нашей души возникли не на пустом месте.

Существует гипотеза, что лживые воспоминания возникают, когда человеку требуется укрепить сложившиеся убеждения. Например, если вас раздражают толстые люди с рыжей шевелюрой, то где-то в мозгу прячется история про плотного рыжего парня, который обижал вас в детстве. И совсем не факт, что это правда.

Впору написать на лбу каждого: «Осторожно, память! Остерегайтесь подделки!».

Барон Анри Вальмонт честно признавал, что первые воспоминания, в подлинности которых он был более-менее уверен, относились к далёким временам, когда работал подмастерьем у булочника в крохотном городке на берегу реки Эро. Сдавленный берегами поток спешил на свидание с морем. Их любовная встреча была в паре километров от этих мест. Там воды томно разливались в болотистую пойму, которую страстно ласкали встречные волны.

Дома из чёрного вулканического камня кучковались вокруг собора первомученика Стефана. Святому досталась убедительно лютая смерть, его забили камнями. Возможно, поэтому собор был мрачен и хмур, а огромная башня грозила каждому своим указующим перстом. Никаких легкомысленных орнаментов не украшало её чёрных стен. Далеко вверху виднелись квадратные зубья, молча вгрызающиеся в небо.

Жилища вокруг такие же простые и суровые. Каждый дом являл собой крохотную крепость с минимальным количеством окон. Здесь жили местная знать и богатые торговцы. Если пройти чуть дальше по залитой нечистотами улочке, за площадь городского рынка, попадёшь в кварталы мастеровых. Там дома норовили тесно прижаться к соседу, словно боялись находиться так далеко от собора. За ними хаотичной россыпью теснились одноэтажные лачуги рыбаков, крытые соломой или деревянной дранкой. Ближе к побережью дома совсем теряли облик жилища и превращались в скособоченные хибары, заросшие тростником и бурьяном. Будто какой-то чародей заколдовал постройки, разрушая их по мере приближения к морю до состояния мусора, который щедро покрывал прибрежную зону. Там гнили кучи водорослей, рыбьи и птичьи скелеты, белые от морской соли куски древесины, спутанные обрывки рыбацких сетей. Первая линия у пляжа, так ценимая в наши дни, в те далекие времена была необитаема. Здесь хозяйничало лишь безжалостное солнце со своим дружком – разбойником ветром. Рыбаки не держали в этих гиблых местах свои судёнышки, предпочитая речные причалы, вдали от непредсказуемой ярости волн.

Набережная у собора была заставлена лодками самых разнообразных размеров. К ним вели деревянные мостки, неумолимо тонущие в лживой поверхности берега. В погожие дни он казался крепким. Но стоило пойти дождю, превращался в хлипкое болото, сопливо текущее грязными ручьями в реку.

Много позже Анри Вальмонт идентифицировал город как Агд, а времена, к которым относились первые воспоминания, уверенно зачислил к началу 13-го века. Автор умывает руки и не берётся комментировать эти исторические изыскания. В конце концов, барону виднее.

Анри утверждал, что уже совсем недавно ездил в этот город, бродил по его средневековым улицам и даже обнаружил ресторан на месте булочной, где он днями напролёт раскатывал тесто под присмотром хозяина, старого Бертрана.