Читаем В начале перемен полностью

Все, даже Ольга, молчали, наблюдая за процессом поглощения фрукта.

Наконец прорвало и Вадима.

– Всевышнее слово надо держать. По-любому. За язык никто не тянул.

София подавилась, откашлялась и воссияла накалом сильнее прежнего.

– Я слушаю и понимаю, что горечь слов ваших искренняя. Ситуация сейчас сложилась непростая. Сразу не объяснишь, да вы и не поймёте.

И вдруг запнулась, замолчала.

Барон неожиданно обиделся. Разговаривает с нами, как с несмышлёнышами. А кто создал весь этот бардак? Ошибка на ошибке и погоняет нелепостью. Потому что наспех делалось. Торопились успеть к выходным, за шесть дней уложиться. Вот мироздание и вышло такое странное.

Решил поделиться претензиями:

– Зачем в этом мире столько страдания?

– Да! – зарычала Ольга.

– Вот именно, – поддержал Максим.

Анри понимал, что останавливаться не стоит, поэтому не стал дожидаться ответа, а сразу привёл пример:

– Мы испытываем боль с первых секунд рождения и умираем в мучениях. Кто придумал садистский механизм родов?

Барон на секунду остановился, оставляя паузу для чистосердечного признания. Такового не последовало. Лишь Ольга высказалась:

– Чистый тупизм!

Неожиданно продолжил Вадим:

– У людей тела бракованные.

– Это почему? – возмутилось божество. Оно тоже заметно теряла безмятежность духа.

Вадим принялся пояснять:

– Плоть слаба. Казалось бы, получили её в уважаемой фирме.

Максим уточнил:

– В вашей фирме, Владыка.

Вадим не дал себя перебить:

– В сопроводительных документах сказано: «По наивысшему образу и подобию». Так, дешёвая подделка, выходит.

– Вы совсем сдурели? – спросила София.

– Нет! Он дело говорит, – кипятился Максим. – Наша кожа уязвима, царапается, повреждается при даже незначительных ударах. При изменении температуры организм ломается. Износ деталей необратим.

Теперь они говорили почти в унисон:

– Где компенсация и замена частей по гарантии?

Барон чувствовал нездоровый зуд в мозгу. Слова рвались наружу, как пар из кастрюли. Удержать невозможно, иначе крышку снесёт. Решил хоть не хамить.

– Пора исправлять ошибки. Поменяйте настройки мироздания. Опустите рычажок страдания и поднимите наслаждение. Чтобы мы выбирали не между слабой и сильной болью, а между большим и умеренным счастьем.

– Барон, вы в своём уме? Понимаете, кого учите?

– Со всем уважением просто прошу! – Барону было уже всё равно.

Ольга разжала сомкнутые губы:

– Если постоянно мучить своего ребёнка, он вырастет уродом. Любуйся на творение. Оно достойно создателя.

Вадим кивнул:

– Всякий в ответе за тех, кого создал.

– Мир наш – дерьмо! – резала правду-матку Ольга.

Божественный лобик нахмурился. София схватила банан и принялась нервно жевать вместе с кожурой.

– А я не согласен. Есть ложка варенья, – отважно возразил подруге Андрей. Он нежно погладил прядь волос богини. – Кое-что в этом мире устроено хорошо, секс, например.

Божество взглянуло изумлённо и строго молвило:

– Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодей.

– Точно! Мы двуполые. – В голосе Андрея звучал неподдельный энтузиазм. – Прелюбодеяние – отлично придумано! Класс! Душевное спасибо!

– Ты забавный. Блаженны чистые сердцем, ибо не понимают, что говорят. Секс… – София задумалась. Потом сжала руки перед грудью, переплетя пальцы, и вновь заговорила: – Пришлось лично изобрести эту забавную штуку.

– Здорово получилось! – похвалил Андрей.

– Спасибо… Сначала рай показался пресным. Адам с Евой были похожи на дебилов. Слонялись, не зная, чем заняться. Адам ныл, приставал к Еве, любит ли она его. «А что делать?» – философски отвечала Ева. Пришлось добавить интриги, остроты, эротики.

– Всё равно дерьмо! – возразила Ольга. – Это надо же так исхитриться придумать, чтобы в восторге лизать… – Она остановилась и кивнула на злополучный банан. Перевела взгляд на Андрея: – А ты, сексуальный маньяк, заткнись и сядь. Целее будешь.

В минуту просветления барон понял, что они здорово перегнули палку. Божественное терпение небесконечно. Что с ними со всеми творится? Чьи чары превратили их в стадо обезумевших мартышек? Хватит криков и жалоб, пора подсунуть начальству виноватого. И поделикатнее:

– Возможно, в дурном характере человечества виноваты ангелы и демоны. Они проигрывают в нас свои болезненные фантазии. Учат плохому…

Андрей сразу перебил:

– Вмешиваются в жизнь. Устраивают войны. Ужасы любят, чтобы сначала любовь, а потом все погибли. Да и подглядывают без конца. Тут лежу, а меня по заднице кто-то гладит. Оборачиваюсь – никого!

София оживилась, словно услышала то, что хотела:

– Знаю, браконьерствуют мои ангелы, черти такие. Интриги плетут. Заговоры. А черти, те вообще предали и продали всё что можно. Патриотизма ни на грош.

– Вот-вот, – верноподданнически поддержал Анри, чувствуя, что версия нерадивых слуг приятна Божественному сознанию. – Они во всём виноваты. С чужого голоса поют… Враги… Агенты влияния… Повременим с апокалипсисом? – тихо спросил он.

– Нет, – жёстко сказала София. – Не повременим.

– А!!! – вдруг заорала Ольга, вскинув согнутые пальца к лицу. – Получи, фашист, гранату!

«Всё! – подумал барон. – Доигрались!»