Читаем В мышеловке полностью

Казалось, добрая половина художников-анималистов, рисующих лошадей, съехалась сегодня в Пламптон. Да и неудивительно, поскольку здесь впервые в новом сезоне должен был появиться «Большой Национальный призер». Естественно, картина с названием «Большой Национальный призер на старте» имеет намного больше шансов быть проданной, чем если бы она называлась просто «Один из участников состязаний в Пламптоне перед заездом». Меркантильные соображения вынуждают будущих Рембрандтов считаться с рыночной конъюнктурой.

– Тодд?! – крикнул кто-то мне в ухо. – Ты же должен мне пятнадцать фунтов!

– А черта лысого не хочешь? – спросил я.

– Ведь ты сказал, что Размах будет фаворитом в Аскоте.

– Не живи чужим умом.

Билл Пайл засмеялся и похлопал меня по плечу. Он считал всех знакомых своими закадычными друзьями, бурно приветствовал их при встрече, любил выпить за чужой счет и смертельно всем надоедал. Бог знает сколько раз я встречал Билли на скачках, но так и не смог придумать, как избавиться от него, не прибегая к грубости. Обычные отказы отскакивали от него, как ртуть от стекла, и со временем я пришел к выводу, что проще всего сразу выпить с ним, чем целый день избегать.

Итак, я ждал, когда он произнесет свою традиционную фразу: «Пропустим по одной?»

– Пропустим по одной? – предложил он.

– Э-э… конечно, – покорно согласился я.

– Твой отец никогда бы не простил мне, если бы я не заботился о тебе. – Это тоже была его традиционная фраза. Я знал, что им приходилось встречаться по делам, но подозревал, что дружбу Билли выдумал уже после смерти моего отца.

– Идем!

Я наперед знал всю последующую процедуру. Он вроде бы неожиданно встретит в баре свою тетушку Сал, и я должен буду заказывать выпивку для них обоих.

– О-о! Да здесь тетушка Сал! – объявил Билл, заходя в бар. – Сюрприз!..

Тетушка Сал в свои семьдесят с хвостиком была завзятой болельщицей – с вечной сигаретой в углу рта и с книжечкой-расписанием соревнований, раскрытой на предстоящем заезде.

– Хэлло, миссис Сал!

– Что? А-а… Как поживаете? Вы что-нибудь знаете о заезде в два тридцать?

– К сожалению, нет.

– Ага… – Она заглянула в расписание. – Тритопс прошел взвешивание, но как у него с ногой? – Она подняла глаза и свободной рукой подтолкнула племянника, который никак не мог дозваться официанта. – Билли, закажи что-нибудь для мисс Метьюз!

– Для кого?

– Для Метьюз. Что ты пьешь, Мейзи? – повернулась она к полной пожилой женщине.

– Джин с тоником, спасибо!

– Понял, Билли? Двойное бренди и имбирную настойку для меня и джин с тоником для миссис Мейзи.

Одежда на миссис Мейзи была новая и дорогая. От покрытых лаком волос до сумочки из крокодиловой кожи и отделанных золотом туфель – все кричало, что это мешок с деньгами. На руке, в которой она держала бокал, искрилось кольцо с опалом, обрамленным бриллиантами. Ее умело накрашенное лицо не выражало особой радости.

– Как поживаете? – учтиво спросил я.

– Что? – переспросила тетушка Сал. – О-о, Мейзи, знакомься. Это Чарльз Тодд. Что вы думаете о Тритопсе, Чарльз?

Тетушка Сал озабоченно заглянула в книжечку, а Билли раздал напитки.

– Ваше здоровье! – без особого энтузиазма произнесла Мейзи Метьюз.

– До дна, – отозвался Билли.

– Мейзи немного не повезло, – с сочувствием заявила тетушка Сал.

– Не на того поставила? – усмехнулся Билли.

– Ее дом сгорел дотла.

Удачное начало разговора, что и говорить!

– Ой… – смутился Билли. – Вот несчастье.

– Вы, кажется, потеряли все, Мейзи?

– Все, кроме того, что осталось на мне, – хмуро ответила она.

– Хотите еще джина? – предложил я.

– Благодарю, дорогой.

Когда я вернулся с вновь наполненными стаканами, Мейзи во всех подробностях повествовала о случившемся:

– …Меня там, разумеется, не было, я гостила у сестры моего мужа Бетти в Бирмингеме, и вдруг на пороге появляется полицейский, сетуя на то, как тяжело им было меня найти. К тому моменту, разумеется, уже все сгорело. Когда я вернулась в Уортинг, то увидела лишь груду пепла и трубу камина, торчавшую посредине. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы выяснить, что произошло… Наконец они сказали, что в доме что-то загорелось, но они не знают, какова причина загорания, потому что дома никого не было…

Она взяла джин, улыбнулась, не адресуя никому своей улыбки, и продолжала:

– Так вот, я была как сумасшедшая. Еще бы – так все потерять! И я спросила, почему они не воспользовались морской водой, ведь море рядом с домом. Они же, ясное дело, ответили, что не могли ничего спасти, так как не было настоящей воды. А пожарный, которому я пожаловалась, объяснил, что они не пользуются морской водой, потому что, во-первых, она разъедает оборудование, а во-вторых, помпы засасывают морские водоросли и ракушки, и вообще тогда был отлив…

Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться, но она все-таки почувствовала это.

– Конечно, дорогой, вам смешно, ведь вы не потеряли всего, что собирали Бог знает сколько времени.

– Мне очень жаль, миссис Метьюз. Ваша беда не кажется мне смешной. Просто…