Читаем В ледяном аду полностью

Латиноамериканцы, продолжая радостно улыбаться, подошли ближе, поздоровались и представились полярниками с аргентинской станции, расположенной неподалеку. Одного звали Гомес Гуихарро, а второго – Педро Лопес.

– Ну вот, наконец-то у нас появились соседи, – с сильным акцентом произнес Гуихарро по-английски.

– Ваша станция двадцать пять лет находилась на консервации. Всегда приятно увидеть в Антарктике свежие лица. – Лопес широко улыбнулся.

Нагибин, Катя и Виталий все еще вели себя настороженно. Нельзя было исключить, что к происшедшему на Лазаревской аргентинцы имели самое прямое отношение. Многие политические деятели этой страны считали часть территории Антарктиды своей и очень ревностно относились к появлению иностранцев на «их землях».

Могло оказаться, что эти двое прилетели докончить начатое или же просто проверить, разузнать, кто еще и с какой целью появился на обезлюдевшей станции. Поэтому Нагибин, Саблин и Сабурова не стали особо распространяться о том, кто они такие, нисколько не возражали против того, что их принимали за полярников, прибывших на российскую станцию.

Сделать это было не так уж и сложно. Аргентинцы оказались весьма болтливыми и большую часть времени тараторили сами.

– Извините, что с пустыми руками наведались в гости, – энергично жестикулируя, проговорил Гуихарро. – Но мы не надеялись тут никого застать. По сведениям, которые дошли до нас, вашу станцию планировалось расконсервировать недели через две. У нас поломка случилась. Думали, что уже не дотянем до своей станции Сан-Мигеле.

Саблин вновь усмехнулся. Когда у людей, говорящих по-испански, дело доходит до раздачи названий, то все у них становится святым из-за этой вот приставки «сан». Будь то корабль, город, антарктическая станция или банка сардин.

– Поломка серьезная? – участливо поинтересовалась Сабурова, при этом пристально заглядывая в глаза аргентинцам, чтобы определить, врут они или говорят правду.

– Это как сказать. – Лопес усмехнулся. – Когда вертолет на земле, то сущие пустяки. А вот когда идешь на высоте в километр и у тебя начинает барахлить гидравлика, то это сущий кошмар. Подтверди, Гомес.

– Я, честно говоря, чуть не обделался, – подтвердил Педро. – Вертолет стал совсем неуправляемым. Гидравлическое масло виновато. Не умеют у нас в Аргентине делать такое, которое подходило бы для полярных широт. Застывает, а то и хлопья парафина в нем выпадают. Вот вы, русские, производите хорошее масло. У вас же чуть ли не половина страны за полярным кругом лежит, вот и научились.

– Признаюсь, я едва удержался от соблазна, когда здесь еще никого не было. – Гомес повел рукой, указывая на модульные домики Лазаревской. – Мне жутко хотелось приземлиться здесь и украсть бочку антарктического гидравлического масла. Вот тогда мы точно не знали бы проблем.

– Вообще-то у нас его называют арктическим маслом. А еще веретенкой, – сказал Саблин.

– Но суть-то от этого не меняется, – ответил Гомес.

– Бочку я вам не обещаю, но пару канистр презентовать сможем прямо сейчас. Мы вообще-то тут не хозяева, поэтому широких жестов делать не вправе.

– Мы уж чем-нибудь вас отблагодарим, – пообещал Педро. – Вы аргентинские вина употребляете?

– Как-то не приходилось.

– Вот и попробуете. Ждем вас в гости.

– Пошли!.. – Саблин хлопнул Гомеса по плечу и повел к складу горюче-смазочных материалов.

– У меня для вас тоже есть угощение. Я сейчас принесу. – Катя мило улыбнулась и зашагала к кухне.

Нагибин остался с Педро лицом к лицу и посмотрел ему в глаза. Аргентинец, как, впрочем, и большинство южан, самую малость напоминал проходимца, но на страшного злодея походил мало. Как показалось Федору Ильичу, максимум, на что он был способен, так это украсть бочку гидравлического масла. Да и то в случае, если станцией никто не пользовался уже лет десять.

– Много у вас людей на станции? – поинтересовался контр-адмирал.

Сам-то он численность персонала знал отлично, просто проверял аргентинца на вшивость – соврет или скажет правду.

– Пятнадцать человек. Но скоро будет всего двое. На время полярной ночи остаемся лишь мы с Гомесом, чтобы поддерживать жизнедеятельность станции.

По всему выходило, что аргентинец не врал. Вскоре вернулась Катя. Она несла две тарелки, закрученные в полотенца. Одна из них закрывала другую, а между ними лежали котлеты.

– Угощайтесь. Наш повар сегодня перестарался, сделал больше, чем было надо.

Педро взял салфетку, подхватил ею котлету и двумя пальцами поднес ко рту.

– Просто чудесно! Надо же, как сильно ваша кухня отличается от нашей!.. – Он откусывал мелкие кусочки и зажмуривал глаза от удовольствия.

Гомес с Саблиным принесли две канистры масла. Гуихарро все-таки засомневался, стоит ли заменять его прямо здесь. Неплохо было бы связаться с сервисным центром производителя вертолета и уточнить, подойдет ли российский нефтепродукт.

Аргентинцы поблагодарили «коллег» за гостеприимство и стали прощаться.

– Не боитесь лететь? – прищурившись, спросила Катя.

– А мы высоко подниматься не станем, – спокойно ответил Гомес, махнул рукой и направился к вертолету.