Читаем В лапах Ирбиса полностью

Его появление было странным, а поведение именно таким, как я просила. Только было непонятно, почему он не приехал к университету, а появился здесь и сейчас, когда я уже смирилась с участью развратной студентки, спящей с преподавателем ради оценок. Ирбис самым наглым образом поглаживал меня по ноге, задевая край платья, проникая пальцами под него, ненавязчиво демонстрируя, что имеет на это право. Платье на мне было короткое до такой степени, что он почти касался белья. Реакция на происходящее у всех была разная, но большинство просто ничего не могли сказать, откровенно пялясь на нас двоих. А вот Толя был в ярости, его ноздри раздувались, а вены на висках вздулись, верхняя губа нервно дёргалась.

– Они как раз собирались рассказать, что у вас за повод для веселья. – Сколько непосредственности в его голосе. Похоже этот человек умеет вести себя попроще, когда это требуется.

– Мы отмечаем окончание учебного года и посторонним здесь не место. – Голос Толи заглушил все остальные, которые моментально оборвались. – Ника, зачем ты его привела? – Претензия исключительно в мою сторону. Толя говорил так, будто появление незнакомца испортило его личный праздник, и теперь он искал виноватого. Они схлестнулись взглядами, рука Ирбиса больно сдавила бедро. Я поняла, что нужно уходить, иначе всё закончится плохо. Уже собиралась подняться, но Ирбис не позволил, плотнее прижав к себе.

– Ей нужно было спросить чьего-то разрешения? Может твоего? – Ирбис казался спокойным, но исходящее от него напряжение будто иголками проходило сквозь меня. Что-то было не так, внутри разрасталась тревога, окружающие тоже напряглись, переглядываясь. Мне казалось, что самое время вмешаться, но понятия не имела как. – Ника не знала, что я приду, и если у тебя есть претензии, предъяви их мне. Я отвечу и за себя, и за свою девушку.

Толя был на грани, а Ирбис излагал свои мысли будто вёл непринуждённую беседу. Я по-прежнему сидела молча, не решаясь вмешаться, на интуитивном уровне казалось, что так будет лучше.

– Так есть претензии? – Играючи уточнил Ирбис.

– Нет. – Выплюнул Толя, залпом залив в себя свой виски.

Я была рада, что эта перепалка закончилась, и не одна я, остальные тоже будто выдохнули, плавно вернувшись к болтовне, спиртному и танцам.

– Тебе хватит. – Шепнул на ухо Ирбис, когда я принялась искать глазами самбуку.

Он так и не выпустил меня из рук, решив доиграть свою роль до конца. Толя ещё некоторое время сверлил нас взглядом, затем резко поднялся и куда-то ушёл, не сказав ничего даже Анжелике. Какой-то части меня нравилось его бешенство и бессилие. Ирбис превосходил Толю по всем параметрам. На его фоне любой в этом клубе теряется.

Непринуждённое веселье наконец продолжилось, недолго, несколько минут, до момента, когда у всех одновременно запиликали телефоны. На моём тоже раздалось оповещение. Я посмотрела на экран, где в группе, о которой наконец забыла, появилась новая запись.

«Хорошая девочка Ника берёт от жизни всё, давая не всем. Учебный год закончился и необходимость ублажать престарелого преподавателя временно отпала. Новым пользователем её талантов стал сам Барский старший, который появился с ней в одном из клубов, не скрывая, что ему уже обломилось. Если так пойдёт дальше, то скоро коллекция дорогих подарков нашей «недотроги» пополнится чем-то посерьёзнее часов. Пожелаем же ей удачи на новом, непростом поприще».

Глава 14.

Я перечитывала текст снова и снова. По телу расползлась холодная дрожь, голова моментально разболелась. Это не прекратится. Что бы я не делала, как бы не изворачивалась, всё будет перевёрнуто и вывернуто. Меня не оставят в покое, пока не растопчут окончательно. Самое страшное, что тем, кто сейчас читает это сообщение, всё равно правда написанное или нет. Для них главное участие в обсуждении насущной темы, желание самовыразиться в комментировании популярной новости. Я могу стать нобелевским лауреатом, изобрести лекарство от неизлечимой болезни, но всем будет на это всё равно – копание в чужой личной жизни гораздо интереснее, именно потому, что обсуждают не тебя. У кого-то есть секреты, у кого-то грязные тайны, и каждый боится, что о них узнаю, поэтому уже появились первые комментарии под последней записью – пока растаптывают кого-то другого, можно считать себя в безопасности.

– Поехали отсюда. – Произнёс на ухо Ирбис, забирая из моих рук телефон, укладывая в мою сумку.

Он тоже прочитал каждое слово, и по моей вине теперь был втянут в воронку грязной лжи, но при этом оставался подозрительно спокоен, даже улыбался, поглаживая меня по щеке. Такой непривычный контакт, быть в руках мужчины, чувствуя себя в безопасности, будто выплеснутая грязь отскочила от нас, не запачкав. Мне нравилось, как Ирбис смотрел на меня в этот момент, по-взрослому, без упрёка и сомнений.

– Поехали. – Я кивнула ему, и он поднялся, аккуратно придерживая меня.