Читаем В лапах Ирбиса полностью

Последний экзамен и последний день перед каникулами. Я утираю слёзы, понимая, что это предел. Не вижу ни единого просвета в пелене обиды и отчаяния. Странно, что сразу не увидела и не поняла. Нужно быть полной дурой, чтобы не додуматься до простоты банальности. Самые разные слухи постоянно заполняют коридоры и аудитории, но самое страшное, они поражают разумы учащихся. Все знают, у кого и за сколько куплены оценки в зачётках – но об этом молчат. Все знают, кто из преподавателей берёт взятки – но об этом молчат. Все знают, кто спит с чужими парнями – но об этом молчат. Молчат обо всём, что кажется обыденным и пресным. Судя по всему, по всеобщему мнению, мои как бы отношения с доктором Разумовским самая лакомая и обсуждаемая тема, которой посвятили целую группу в сети, которую создал мой несостоявшийся ухажёр, мажор и сокурсник в одном лице. Мелкая, гадкая месть, за то, что отвергла ухаживания. Понятия не имела, что задела его настолько. Все знали, что Толя оказывал мне знаки внимания, но никто не знал, почему вдруг прекратил. Мне казалось, что я отказала ему достаточно мягко, стараясь не обидеть, не задеть чувств, о которых он мне твердил. Группу он создал в тот же день. Долгое время она не пользовалась успехом, пока в ней не стали публиковаться факты – доказательства особого отношения ко мне доктора Разумовского. Я прочитала всё с аккаунта Милы, которая и рассказала мне обо всём перед самым экзаменом. Она сама случайно о ней узнала на днях, и не решалась рассказать. В обсуждении всё зашло настолько далеко, что подписчику, который сможет предоставить стопроцентные, неоспоримые доказательства нашей связи с доктором Разумовским, будет выплачено вознаграждение, в сумме, достаточной для оплаты пяти лет учёбы. Подобное предложение означало только одно – покоя теперь не будет.

Экзамен сдала самой первой, на автомате, отчеканив всё без подготовки. В зачётку даже не посмотрела, вылетев из аудитории, спрятавшись в укромном месте под лестницей, чтобы снова перечитать обсуждение моего аморального поведения. Мне нечего было сказать против. Доктор Разумовский помог мне с работой – да, положил в хорошую больницу, когда сильно заболела – да, помог договориться о пересдаче нескольких предметов – да, закрыл глаза на прогулы моей сестры – да, позволил оперировать с ним – да, подарил дорогие часы – нет, нет, и ещё раз нет! Снова всё уперлось в эти часы, появление которых на моей руке смаковали с особым усердием, обсуждая какими талантами нужно обладать, чтобы тебе подарили такие.

Сегодня, узнав обо всём, смотрела на Толю, пытаясь понять, чего он хочет добиться? Ответ напрашивался один – моего отчисления. Все прекрасно знают, насколько важна для меня учёба, а он особенно. Мне впервые в жизни хотелось дать сдачи, так сильно, чтобы не то, чтобы желания продолжать не осталось, а чтобы даже мысли об этом причиняли боль. Он стоял в стороне в своей компании, бросая изредка взгляды в мою сторону, гадко ухмыляясь. Оценку за этот экзамен ему уже проплатили, все знают, если он идёт последним, значит ничего не знает и напряг родителей, которые на всё готовы ради благополучия своего чада. Я стояла и думала, неужели они не понимают, что он должен будет лечить людей, ставить диагнозы и прописывать лечение, возможно, делать операции. Накрутила себя до такой степени, что чуть не сорвалась. Вовремя поняла, что мой срыв будет для него подарком. Я гораздо умнее его, а самое главное – разумнее.

Больше возможности у меня не будет дать отпор, если сейчас не покончу с этим, всё продолжится осенью. Глубоко вдохнув, набрала номер, считая гудки.

– Слушаю. – По голосу Ирбис рад, что я позвонила. Хороший знак, значит шанс у меня есть.

– Привет. – Забыла с чего хотела начать, а самое главное, что хотела сделать это убедительно.

– Что с голосом? – Как же быстро он меняется, а после появившихся в голосе жёстких нот, просить о чём-то страшно. Нужно было сначала как следует успокоиться, а уже потом звонить со своими просьбами.

– Не спала ночью, готовилась к экзамену.

– Сдала? – Уже мягче, но не менее напряжённо.

– Да.

– Ты ведь звонишь не для того, чтобы похвастаться оценкой?

– Нет. Мне нужна твоя помощь.

– Говори.

– Экзамен закончится через пару часов. Ты сможешь подъехать к университету, желательно на своей самой крутой тачке, встретить меня, и при всех моих сокурсниках поцеловать как обычно парень целует свою девушку, с которой у него уже всё было.

– Не думал, что ты любишь ролевые игры.

– Это не игра, это моя жизнь. – Интонация скакнула, слова приобрели оттенок истерики, сил держать себя в руках больше не было, из глаз снова покатились слёзы.

– Я буду. – После этих сухих слов звонок прервался.

Привела себя в порядок в туалете, чтобы на лице не осталось ни единого следа моего срыва. От мысли, что Ирбис не приедет становилось паршиво. Как ни учила меня мама, ни карабкаться, ни выкарабкиваться в этой жизни я не научилась.