9 октября. Бои продолжались до рассвета. Сосредоточившись на узкой полоске таманской земли — косе Чушка, остатки фашистской группировки огрызались с отчаянием обреченных. И они действительно обречены. Овладев последним населенным пунктом на полуострове — поселком Ильич, части 56-й окончательно прижали фашистов к морю и к 7 часам утра вместе с десантом морских пехотинцев, высадившихся на косу Тузла, завершили их уничтожение-

* * *

Путь войскам 56-й армии теперь преграждали лишь холодные волны широкого пролива, настолько напичканного минами, и нашими и немецкими, что моряки с горькой иронией шутили: не вода, мол, за бортом, а суп с клецками.

Сведения агентурной, воздушной и морской разведки сводились к одному: крымские берега укреплены дотами, сделанными из бетона, замешанного на новороссийском цементе, в несколько рядов прикрыты колючей проволокой, непроходимыми полосами минных полей, надолбами и противотанковыми рвами. 56-й армии предстояло форсировать Керченский пролив и ворваться на берег Крыма. Задача эта была чрезвычайно сложной.

Атаку Крымского побережья намечалось провести в ночь на 1 ноября. Генерал-лейтенант А. А. Гречко вместе с другими членами Военного совета, со своим испытанным штабом занялся разработкой плана новой операции. Однако ни командарму, ни мне не довелось принять участие в освобождении Крыма. В середине октября, когда все расчеты были уже готовы, Ставка Верховного Главнокомандования назначила А. А. Гречко заместителем командующего Воронежским фронтом, а мне вскоре предстояло отправиться на учебу.

Глава восьмая

«Артиллерийский» фронт

Вскоре после назначения генерал-полковника А. А. Гречко заместителем командующего войсками 1-го Украинского фронта 56-я армия была преобразована в Отдельную Приморскую. Я получил предписание отправиться на трехмесячные курсы при академии имени М. В. Фрунзе.

Сборы были недолгими. И вот юркий газик, ведомый артистом своего дела Шакро Ониашвили, мчится на Краснодар. Осенняя, разбитая танками и машинами дорога… По обе стороны от нее в канавах и на полях — озера дождевой воды.

Печально идут по дорогам с котомками за плечами мирные жители — старики, подростки, женщины, возвращаются к родным домам или пепелищам, полям, истерзанным войной.

На душе у меня тоже грустно, тягостно, неспокойно. Трудным было расставание с боевыми друзьями. Ведь столько пройдено вместе… Лихая година отступления, оборона Кавказа, яростные атаки под Краснодаром, Крымской, Абинской. Всякое бывало. Предатели, пусть их были единицы, уже предали, трусы погибли, скептики увяли — остались лишь те, кто будет неистово сражаться и геройски умирать. Таким не только Керченский пролив, но и все Черное море под силу форсировать.

Война наложила свою страшную печать на все окружающее. Печные трубы, стоящие, как могильные памятники, на месте куреней станичников, вековые деревья, израненные осколками. На пепелищах — босые, одетые в лохмотья, черные от грязи дети. Осиротевшие поля похожи на пустыри, загроможденные исковерканной военной техникой… Одичавшие сады, отпылавшие дома.

У крайнего двора одного из хуторов Шакро притормозил машину. Хозяев нет, хата сожжена, усадьба пуста, сад вырублен. И только крупные красные ягоды шиповника, как сгустки крови и боли хозяйской, пламенели на месте, где когда-то был мир, счастливая жизнь.

Но что это? Во дворе по соседству на перекладине дверей — это все, что осталось от дома, — качели. На них сидят четыре босоногие девчушки и, лузгая семечки, кокетничают со случайно остановившимися здесь красноармейцами. Смех, шутки… Жизнь продолжается… А на других подворьях копошатся старики и женщины. Расчищают мусор, пепелища, выбирают каждый кирпичик, каждую уцелевшую плиту самана, бережно складывают все в сторонке. Надо отстраиваться…

Прощай, Тамань! Прощай, Крымская! Пока буду жив, не забуду тебя. Не забудет эту станицу каждый, кто по нескольку раз в день почти месяц шел на штурм, чтобы освободить ее. Закрываю глаза и вижу высоты, занятые фашистами, дымки на них, разрывы мин, снарядов, бомб, вой «ишаков» — шестиствольных немецких минометов. И трупы фашистов. Много трупов. Так много, что по полю нельзя было проехать на газике. Развороченная земля. Поля — бело-желтые от цветов, черные от воронок, зеленые от колосящейся пшеницы, красные от маков и крови.

* * *

В Краснодаре я встретился с первым секретарем крайкома ВКП(б) П. И. Селезневым. Во время оккупации Кубани фашистами он руководил партизанским движением. Сейчас этот крупный, с мужественными чертами лица, никогда не унывающий человек с головой ушел в работу по восстановлению города, хозяйства, края.

Поспешно отступая, фашистские войска с особым рвением выполняли приказ Гитлера «О порядке отхода и оставления местностей», который требовал не только уничтожения всего оружия, боевой техники и снаряжения, но и разрушения всех объектов, зданий, представляющих какую-либо ценность, угона всех мужчин в возрасте от 15 до 65 лет, если не всего гражданского населения.