Читаем В годы испытаний полностью

Катастрофа под Сталинградом особенно угнетающе подействовала на войска сателлитов Германии, которые потеряли как доверие к своему германскому союзнику, так и веру в возможность победы. Неповиновение, отказ сражаться против Красной Армии стали все более частым явлением в армиях союзников фашистской Германии. В советский плен с начала 1943 года стали сдаваться не только отдельные солдаты и офицеры, но и целые подразделения и части румынской, венгерской и итальянской армий. В середине января 1943 года во 2-й румынской горной дивизии из 12 тысяч солдат и офицеров на переднем крае воевало только около тысячи человек. Генерал-фельдмаршал Клейст вынужден был обратиться в румынский генеральный штаб с жалобой на плохие действия войск на Кубани и просил указать командирам дивизий на необходимость выполнения ими своего долга.

Прибывший в группу армий «А» для проверки жалоб немецко-фашистского командования на неудовлетворительные действия румын генерал Патанзи предоставил право командирам корпусов и дивизий самим утверждать смертные приговоры.

Не лучше обстояли дела и в других формированиях союзников. «Словацкая мотодивизия должна быть отведена, так как она теперь ненадежна», — доносил оперативный отдел штаба группы армий «А» в ставку Гитлера. Между немецкими солдатами и солдатами союзников происходили всякого рода инциденты, вплоть до вооруженных столкновений.

Один из пленных немецких солдат, отвечая на вопрос о взаимоотношениях немцев и солдат других наций, откровенно заявил: «Старая немецкая пословица гласит: сохрани нас бог от друзей наших, а с врагами мы сами как-нибудь справимся. Первая половина поговорки относится к нашим союзникам. Мы смеемся при виде итальянцев. Как солдаты они никуда не годятся, скорее это пушечное мясо. Нам запрещено вступать с ними в близкие отношения. В начале войны мы еще держались вместе, но теперь этого уже нет. С помощью этих союзников мы войны не выиграем, а проиграть ее мы и сами сумеем»[34].

Итальянские, как и другие союзные солдаты, разумеется, не оставались в долгу перед немцами. Они ненавидели и открыто проклинали гитлеровцев, ввергших их в войну против Советского Союза. «Наши газеты пишут о дружбе между немецкими и итальянскими солдатами, — говорил пленный итальянский солдат. — Между нами нет согласия, а тем более дружбы. Немцы резки и грубы… Немцы нас оскорбляют на каждом шагу»[35].

Во время разгрома войск противника на Верхнем Дону гитлеровское командование, как всегда, пыталось перевалить основную тяжесть отступления на союзников, в данном случае на венгерские соединения. Для прикрытия отступления 2-й германской армии были брошены части уже потрепанного 3-го венгерского корпуса. Венгерский генерал Ковач в этой связи писал: «Пока венгерские подразделения следовали вместе с немецкими частями, самые большие трудности чинили немцы. Они запрещали венграм продвижение даже по тем дорогам, где венгры им не мешали бы. Они силой отнимали сани, верховых коней, повозки и оружие. В случае сопротивления пускали в ход оружие. В населенных пунктах немцы выбрасывали венгров из занимаемых домов. В те дома, где были немцы, венгров не пускали. При появлении венгров немцы часто их оскорбляли, грубо поносили венгерский народ и венгерскую армию»[36].

Это усиливало ненависть венгерских солдат к гитлеровцам. В Старом Осколе, Мантурове и других населенных пунктах дело дошло даже до вооруженных столкновений между ними. Взаимоотношения на фронтах между немецкими и союзными им солдатами настолько обострились, что Гитлер был вынужден в середине февраля отдать специальный приказ «относиться корректно и по-товарищески к разгромленным союзникам».

Скрепленный огнем и мечом, как и все предыдущие военные коалиции классово-антагонистического общества, гитлеровский военный блок оказался недолговечным. Не было единых целей, идей, интересов, которые бы скрепляли его. При первых же неудачах он затрещал по всем швам, а под новыми, все нарастающими ударами советских войск начал окончательно разваливаться.

Иным было морально-политическое состояние советских воинов, в том числе и защитников Кавказа. К этому времени было создано слаженное, быстро растущее военное хозяйство, которое позволило в достаточном количестве дать армии первоклассную боевую технику и вооружение, бесперебойно снабжать ее боеприпасами и снаряжением. Всех нас, участников войны, радовало поступление в действующую армию новых танков, самолетов, орудий, минометов, автоматов.

К исходу 1942 года вооруженность Красной Армии в сравнении с концом 1941 года резко увеличилась, танков стало больше в 2,7 раза, орудий — вдвое, боевых самолетов — в 1,8 раза. Возросший выпуск вооружения и боевой техники позволил увеличить численность Красной Армии по сравнению с концом 1941 года более чем в полтора раза.