Читаем В годы испытаний полностью

Сразу же после совещания командарм и я в сопровождении четырех автоматчиков верхом на лошадях выехали в части и подразделения 216-й стрелковой дивизии, которой командовал генерал-майор А. М. Пламеневский. Ехали молча, и каждый из нас, конечно, думал о положении дел в армии. У Новороссийска мы, кажется, остановим врага. Но не может быть, чтобы он успокоился. Ведь перевес сил на его стороне. А это приводило к выводу, что противник попытается прорвать нашу оборону северо-восточнее Новороссийска, то есть на участке 216-й стрелковой. Я сказал об этом Андрею Антоновичу.

— А ты, Евдоким Егорович, будто мои мысли подслушал, — невесело усмехнулся командарм. — Думаю, что предположение верное…

Дорога была тяжелая. Лошади быстро устали. Отдав их коноводам, мы пешком карабкались на горные позиции. При подходе к одной из вершин нас окликнул зычный голос:

— Пароль!

Начальник разведки дивизии назвал условленное на сегодняшний день слово. Однако это не возымело никакого действия на хозяев высоты, и после нашей дальнейшей попытки двигаться вперед последовал еще более грозный окрик:

— Стой, стрелять буду!

— Да что вы, товарищи!.. Остыньте!.. — крикнул миролюбиво начальник разведки дивизии. — К вам же на позицию едет командующий армией.

— От гад, бреше, — послышался другой голос. — Грицько, полосони-ка по этим фрицам так, чтобы костей не собрали.

Ситуация усложнялась. А что, если Грицько возьмет да полосонет? Но тут в разговор включился Андрей Антонович.

— Как же так, ребятки, — сказал он, — что вы своего командующего с фрицем перепутали? Я действительно генерал Гречко, а со мной член Военного совета Мальцев. Слыхали о таких?

— Слыхать-то слыхали, да что-то не верится. А ну, поднимайся повыше, посмотрим, что ты за гусь.

Мы поднялись и вышли из-за кустов. Увидев нас, один из бойцов сказал:

— Та це ж и правда наши командиры, я их бачив на переправе.

Когда мы подошли к окопу, навстречу нам поднялись два почерневших от зноя бородача. Один из них доложил:

— Командир пулеметного расчета Киселев.

— Боец Мехеда з Одессы, — представился второй.

— Вы и с немцами так непочтительно обращаетесь или только со своим командующим? — здороваясь с пулеметчиками, спросил Андрей Антонович.

— Да нет, — виновато улыбаясь, сказал Киселев. — С немцами мы по-другому. Только прошу вас, товарищ генерал, в окоп, а то снайперы могут заметить.

— А вы подывытэсь на дорогу, товарищ генерал, зразу побачитэ, что с фрицами мы разговариваем по-другому.

Действительно, на дороге, что шла в десяти шагах от обрыва, на уступе которого окопались пулеметчики, лежали несколько вражеских трупов.

— Это мы вчера на рассвете, — глядя вниз, простуженным голосом сказал командир расчета. — Еще и по-русски пытались сволочи заговаривать. Да только речь у них какая-то поганая. Сразу поняли, с кем имеем дело. Вот и полоснули.

— А почему же вы не поверили паролю? — спросил начальник разведки.

— Потому что пароль другой, — ответил Киселев.

Оказывается, последний раз пароль пулеметчикам был передан неделю назад и за это время к ним никто не заглядывал.

— А как же с питанием? — спросил я.

— Сухарив мы пабралы чымало, а потом создали свий запас, — не без гордости ответил, как стало ясно, очень разбитной малый рядовой Мехеда. И тут же он провел нас к окопу, где хранились соленое мясо дикого кабана, много орехов, диких яблок и шиповника. — Так що у нас каждый день обид з трех блюд. Даже компот варымо. Добре, що вода недалеко.

И Мехеда рассказал, как они кабаньей солонины заготовили. На точке помимо пулемета, автоматов и гранат было еще шесть противотанковых мин. Смекалистый Мехеда сделал мины подвижными, управляя ими из окопа посредством длинного шнура. Услышит ночью шорох в определенном направлении — подтягивает мину. Авось какой-нибудь фашист и напорется. Правда, пока что ни один немец на управляемые Мехедой мины не наскочил, а вот дикого кабана черти занесли, за что он и поплатился жизнью. Это произошло в узкой нейтральной полосе. Целый день шла борьба: кто же заберет тушу? Немцы ткнутся — пулеметные очереди Киселева и Мехеды не дают им поднять головы. Мехеда сделает попытку продвинуться на нейтральную — ураганный огонь со стороны гитлеровцев. А когда стемнело, фашисты, наверное, струсили, подумали, что вокруг кабана одни мины. Несмотря на то что целую ночь немцы вешали осветительные ракеты, Киселев и Мехеда уволокли тушу к подножию обрыва. Там за скалой Мехеда разделал ее, по кускам перетащил мясо в окоп и засолил.

Командарм поблагодарил пулеметчиков за боевые действия, похвалил за смекалку и инициативу и наградил обоих медалью «За отвагу». На обратном пути он, как бы разговаривая сам с собой, тихо произнес:

— Бойцы у нас отличные. С такими Кавказ мы не отдадим. А вот мы плохо руководим войсками…