Читаем В дни Бородина полностью

Мадам Максимова, главный доктор Артанской армии, была так любезна, что на хорошей латыни прочитала мне несколько лекций, которые я со всем возможным рвением законспектировал. Информация, полученная мною здесь, совершенно бесценна и позволит в будущем спасти множество человеческих жизней. К несчастью, далеко не все из того, я узнал, можно будет использовать в полном объеме, потому что для изготовления большей части лекарств, необходимых для полноценного лечения, требуются многие годы труда талантливых химиков и фармацевтов. Но его Величество император Наполеон обещал, что сразу по возвращении во Францию он окажет мне всю возможную поддержку в организации медицинских исследований и возможном производстве необходимых лекарств. Его Величество понимает, что чем обильнее и здоровее будет население его державы, тем сильнее окажется возглавляемое им государство.

Но это были сведения, так сказать, об обычной медицине, более развитой, чем наша, с обильными и мощными лекарственными средствами, но в то же время более-менее понятной для наших докторов. Однако, кроме обычной, артанцы практикуют разнообразные формы необычной медицины, в основе которой лежат магия и колдовство. Нет, мадмуазель Лилия, местный главный доктор-маг, не варит отвратительных декохтов из дохлых мышей, жаб и пауков, и не добавляет в состав своих снадобий кровь христианских младенцев. По крайней мере, я не замечал, чтобы она занималась столь омерзительным делом. Честно сказать, она вообще не использует никаких настоев, отваров и прочей аптекарской дребедени. Ее стиль прост и заключается в комбинации проявлений магических манифестаций и воздействии путем надавливания на ключевые точки организма. Результат этих действий бывает неизменно удивительным. Люди, которых современная мне наука уже приговорила к смерти, вдруг оживают и встают со смертного ложа.

В случае если сил Лилии случае оказывается недостаточно, к больному зовут юного отрока по имени Дим, который тут у них считается сильнейшим из волшебников, и тот применяет на больном какое-то заклинание регенерации. Говорят, что сила этого мальчика такова, что он только не может оживлять мертвых подобно Христу, зато любое другое медицинское действие находится в пределах его возможностей. Правда, пользоваться своим даром всуе отрок Дим совсем не любит. Он говорит, что у него для этого недостаточно знаний, и поэтому магическое лечение (как и другое прочее) в случае неправильного применения грозит обернуться в свою противоположность. Наверное, он прав в том, что большая сила подразумевает такую же большую ответственность и что главной заповедью тех, кто оказывает помощь болящим и страждущим, должен быть принцип «не навреди». Я, по крайней мере, надеюсь, что он выучится именно на врача, а не на тупого армейского солдафона, который с трудом отличает «право» от «лево».

Мне повезло находиться рядом, когда мальчик Дим пользовал одного тяжелораненого генерала, и я чувствовал, как в тот момент у меня зашевелились на голове волосы… Когда я рассказал о своих ощущениях, мой юный коллега сказал, что меня требуется проверить на чувствительность к магии. Но, к моему сожалению, эта проверка почти ничего не принесла. Способности к магии у меня оказались весьма скромными, не стоящими даже того, чтобы о них просто упоминали. Даже если я пройду полный курс магической Сорбонны, все равно буду не в состоянии при помощи магии вылечить даже обычную муху. Зато я без всякого обучения вижу диагноз и способы исправления проблемы при помощи скальпеля. Впрочем, мальчик Дим сказал, что и это немало, и что я должен возблагодарить Всевышнего за те дары, которыми он меня наделил…

Думаю, что мой юный друг прав и мне грех роптать на судьбу, ведь благодаря всему произошедшему моя помощь людям сможет увеличиться многократно. Я многому научился и многое понял. Войны, что гремели в Европе последние двадцать лет, постепенно теряли свой смысл, а кровопролитие и человекоубийство становились все более сумбурными и ожесточенными, а их результат был все более мизерным. Последней же ошибкой нашего императора стал нынешний поход в Россию, в котором мы уцелели только потому, что Артанский князь Серегин не одержим жаждой жестоких убийств, и после боя не кидается скорее истреблять побежденных.

22 (10) сентября 1812 год Р.Х., день седьмой, без пяти полночь. Санкт-Петербург, Зимний дворец.