Читаем Узы крови полностью

Ехала она медленно, так как эта часть пути была наиболее опасной. Узкая дорога – на ней с трудом могли разминуться две машины – была пробита прямо в скале, по краю утеса. Справа вертикально вверх поднималась сплошная каменная стена, левая же граница дороги вообще отсутствовала, вместо нее зияла пропасть в несколько сотен футов высотой, отвесно уходившая прямо в море. Элизабет старалась держаться ближе к стене и не спускала ноги с тормоза, чтобы в нужный момент удержать машину от разгона на круто возраставшем в этом месте уклоне дороги.

Машина приближалась к крутому повороту. Элизабет быстро нажала на педаль тормоза.

Машина как ни в чем не бывало неслась вниз, набирая скорость.

Она не сразу поняла, в чем дело. Изо всех сил надавила на педаль, и снова никакого результата. Сердце ее бешено забилось. Машина вписалась в поворот и покатила вниз, с каждой секундой наращивая скорость. Она снова надавила на педаль. Бесполезно!

Впереди замаячил новый поворот. Элизабет не спускала глаз с дороги, не решаясь взглянуть на спидометр, но краем глаза видела, что стрелка уже вот-вот приблизится к пределу. По ее спине пробежал мороз. Вот она уже вошла в поворот, машину на скорости резко занесло. Задние колеса заскользили к краю пропасти, но машина, чудом выровнявшись, еще стремительнее понеслась вниз. Ничто уже не могло остановить ее смертельного падения в бездну: ни барьеры, ни рычаги управления, а впереди ее ждали все новые и новые повороты. Мозг Элизабет лихорадочно работал, ища возможность для спасения. Может, выпрыгнуть на ходу? Она бросила взгляд на спидометр. Машина шла со скоростью семьдесят миль в час и постоянно увеличивала ее на узкой ленте ничем не защищенной горной дороги. Смерть неминуема. И в какую-то минуту она отчетливо осознала, что сейчас ее убивают, как до этого хладнокровно убили ее отца. Сэм прочитал отчет, за что и был лишен жизни. Теперь настал ее черед. И она так и не узнает имя убийцы, того, кто настолько ненавидел их, что пошел на самое ужасное из всех преступлений. Было бы гораздо легче, если бы он был незнакомцем. Но он был одним из тех, кого она прекрасно знала. И это было обиднее всего. Перед глазами встали знакомые лица: Алек... Иво... Вальтер... Шарль... Кто-то из них, больше некому. Кто-то в высшем эшелоне власти.

Причину ее смерти припишут несчастному случаю, как раньше несчастному случаю приписали смерть Сэма. Слезы градом текли из глаз Элизабет, смешиваясь с капельками дождя, но она их не замечала. Джип стало все чаще заносить на мокрой дороге, и она, судорожно вцепившись в рулевое колесо, пыталась выровнять его. Она знала, что жить осталось всего несколько секунд, прежде чем она сорвется в пропасть. От ужаса и неимоверного напряжения тело ее онемело, а руки, обхватившие руль, казались ей чужими и деревянными. Она осталась одна в целом мире, мчась на огромной скорости навстречу своей гибели, и только ветер без умолку завывал ей в уши: «Летим со мной!» – и рвал и толкал машину, силясь сбросить ее с дороги. Джип опять сильно занесло, и Элизабет сделала отчаянную попытку вновь выровнять его, вспомнив, чему ее учили. Всегда поворачивай руль в сторону заноса. Машина и на этот раз оказалась послушной рулю и, выровнявшись, вновь продолжила свой стремительный бег под гору. Элизабет взглянула на спидометр... восемьдесят миль в час. Словно пущенная пращой, машина на огромной скорости приближалась к очередному крутому повороту, и Элизабет поняла, что на этот раз уже не сумеет вписаться в него.

Вся жизнь в ней, казалось, замерла, отгороженная тонкой пленкой от реальности. Она услышала голос отца, говоривший ей: «Что ты делаешь тут одна в темноте?», и он взял ее на руки и понес наверх в постель, и вот она на сцене, танцует, и все кружится и кружится, и не может остановиться, и мадам Неттурова громко кричит на нее (или это она сама кричит?), и появляется Рис и говорит: «Разве так следует отмечать свое совершеннолетие?» И Элизабет подумала, что теперь уже никогда не увидит Риса, и она стала звать его, и пленка исчезла, но кошмар остался. И джип пулей приближался к повороту. Сейчас она сорвется в пропасть. Единственное, о чем она сейчас мысленно молила Бога, – чтобы все кончилось как можно быстрее.