Она со стоном поцеловала Элизабет прямо в губы, раздвинула их своим языком и протолкнула его ей в рот. Более мерзкого ощущения Элизабет в жизни не испытывала. Оцепенев, она осталась неподвижной. Пальцы Шанталь – мадемуазель Аррио – ощупывали ее тело, стискивали ее груди, медленно двигаясь вдоль ее живота к бедрам. А слюнявые, как у животного, губы не отпускали губ Элизабет.

Вот он, вот он, этот волшебный миг счастья. Слившись воедино, ты да я, мы станем Вселенной, и звезды и небеса будут двигаться с нами в такт.

Руки Аррио скользнули вниз, лаская бедра Элизабет, стараясь раздвинуть ей ноги. Элизабет тщетно пыталась воскресить в памяти мечты об обедах при свечах, суфле, о вечерах перед камином и всех тех годах, которые они проведут вместе. Бесполезно. Разум и плоть ее взбунтовались, ей казалось, что кто-то насильно пытается овладеть ее телом.

Мадемуазель Аррио простонала:

– О, cherie, я хочу тебя.

Единственное, что мгновенно пришло в голову Элизабет в качестве ответа, было:

– Но у одной из нас явно отсутствуют соответствующие аксессуары.

И она начала одновременно истерически смеяться и плакать, оплакивая прелестные видения при свечах и смеясь оттого, что была свободным, здоровым, нормальным человеком, глубоко в этот миг осознавшим это.

На следующий день Элизабет начала экспериментировать с напором воды в душе.

Глава 13

На пасхальные каникулы во время последнего года обучения в школе, когда Элизабет исполнилось восемнадцать лет, она на десять дней приехала на виллу на Сардинию. Она научилась управлять машиной и теперь могла в свое удовольствие сама ездить, куда ей вздумается. Она надолго уезжала с виллы, колесила вдоль побережья, заглядывая по пути в маленькие рыбачьи селения. На вилле она много плавала и загорала под знойным средиземноморским солнцем, а когда по ночам дули ветры, лежала в постели и слушала завывание поющих скал. Она посетила карнавал в Темпио, куда собрались одетые в национальные костюмы почти все жители окрестных селений. Скрытые масками домино, девушки сами приглашали юношей на танцы, и все были вольны делать то, что в другое время никогда бы себе не позволили. Юноша мог думать, что переспал с какой-то определенной девушкой, но утром он уже не был так в этом уверен. Кажется, размышляла Элизабет, что все они исполняют функции статистов в пьесе «Гвардеец».

Она ездила в Пунта-Мурро и наблюдала, как сарды жарят на кострах мясо молодых барашков. Островитяне угощали ее seada, козьим сыром, покрытым тестом и облитым горячим медом. Она пила восхитительное selememont, местное белое вино, которого нигде в мире нельзя было купить, так как оно слишком быстро портилось и потому никуда с острова не вывозилось.

Ее любимым притоном в Порто-Черво была таверна «Красный лев», крохотный кабачок в полуподвале, где стояло всего десять столиков и небольшой старинный бар в углу.

Элизабет окрестила эти каникулы Временем мальчиков. Все они были богатыми наследниками, толпы их осаждали Элизабет, приглашая ее на бесконечные пикники с купанием в море и лихими поездками на автомобилях. Это был первый раунд «боя со спарринг-партнером».

– Любой из них вполне годится на роль мужа, – заверял ее отец.

Элизабет все они казались круглыми болванами. Они слишком много пили, слишком много болтали, и каждый норовил облапать ее. Она была уверена, что они добивались не ее как умного, образованного и достойного человека, а ее имени, имени наследницы династии Роффов. Ей и в голову не приходило, что она могла нравиться, что стала красавицей, легче было верить прошлому, а не реальному отражению в зеркале.

Мальчики накачивали ее вином и пытались затащить в постель. Они чувствовали, что она еще девственница, и, сообразно непостижимой мужской логике, думали, что стоит им лишить ее невинности, как она тотчас по уши влюбится в них и станет их рабыней по гроб жизни. В этом они были на удивление настойчивы. Куда бы они ни затаскивали Элизабет, всякий вечер кончался одинаково:

– Я тебя хочу!

И всякий раз она мягко отказывала.

Они не понимали, в чем дело. Зная, что она красива, они, сообразно той же мужской логике, наивно полагали, что она должна быть глупа. Им и в голову не приходило, что она была умнее их. Где ж это видано, чтобы девица была одновременно и красива, и умна?

Итак, Элизабет гуляла с мальчиками, чтобы не перечить отцу, но все они были ей скучны.

Как-то на виллу приехал Рис Уильямз, и Элизабет саму удивило, как она обрадовалась его приезду. Он даже стал еще более красивым с того времени, как она впервые увидела его.

Рис, казалось, тоже был рад ее видеть.

– Что произошло с вами? – спросил он.

– В каком смысле?

– Вы в зеркало смотрелись сегодня?

Она зарделась.

– Нет.

Он обернулся к Сэму:

– Либо молодые люди тупы, глухи и слепы, либо скоро Лиз нас покинет.