Читаем Узы крови полностью

Часы безжалостно отстукивали время, и три месяца вскоре превратились в два, затем в один месяц. Единственным утешением Сэмюэля в эти дни были свидания с Теренией. Ему было разрешено три раза в неделю видеться с ней в присутствии кого-либо из членов семьи доктора. И всякий раз после очередной встречи он чувствовал, что еще сильнее любит ее. Встречи эти были и сладостны и горьки, так как чем чаще Сэмюэль виделся с ней, тем горше становилось ему от мысли, что он может навсегда потерять ее.

– Я знаю, ты добьешься успеха, – успокаивала его Терения.

Теперь оставалось всего три недели, а Сэмюэль был по-прежнему так же далек от решения своей проблемы, как в самом ее начале.

Как-то поздней ночью в конюшню к Сэмюэлю прибежала Терения. Обняв его, она сказала:

– Давай сбежим, Сэмюэль.

Он никогда так не любил ее, как в тот миг. Ради него она готова была навлечь на себя позор, бросить отца с матерью и отказаться от своей сытой и обеспеченной жизни.

Он прижал ее к себе и сказал:

– Нет. Куда бы мы ни сбежали, я все равно останусь уличным торгашом.

– Меня это не волнует.

Перед мысленным взором Сэмюэля предстал ее великолепный дом с просторными комнатами, слугами, поддерживающими их в идеальном порядке, и затем он представил свою маленькую убогую комнатенку, в которой они жили втроем с отцом и тетушкой, и сказал:

– Это волнует меня, Терения.

Она вырвалась из его объятий и убежала.

Утром следующего дня Сэмюэль встретил Исаака, своего бывшего школьного товарища. Тот шел по улице, ведя на поводу лошадь. Лошадь была одноглазой, страдающей от колик, хромой и глухой.

– Привет, Сэмюэль.

– Привет, Исаак. Не знаю, куда ты ведешь свою лошадь, но лучше поспеши. Не ровен час, она откинет копыта прямо на дороге.

– Ну и что. Я все равно веду Лотту на мыло.

В глазах Сэмюэля засветился интерес.

– Ты думаешь, они тебе много за нее дадут?

– Зачем много? Мне нужно ровно два флорина, чтобы купить тележку.

У Сэмюэля от волнения перехватило дыхание.

– Зачем же так далеко идти? Давай махнемся: ты мне лошадь, я тебе тележку.

Через пять минут сделка была заключена.

Сэмюэлю оставалось лишь смастерить себе новую тележку и объяснить отцу, как он потерял старую и откуда взялась эта кляча.

Он привел ее в стойло, где недавно стояла Ферд. При ближайшем рассмотрении Лотта явила собой еще более жалкое зрелище, чем Ферд. Сэмюэль похлопал животное по холке и сказал:

– Не волнуйся, Лотта. Ты войдешь в историю медицины.

И несколько минут спустя он уже готовил первую партию сыворотки.

* * *

В гетто из-за перенаселенности и вопиющей антисанитарии то и дело вспыхивали эпидемии. Последней из них была лихорадка, сопровождавшаяся удушливым кашлем, воспалением гланд и кончавшаяся мучительной смертью. Врачи не знали толком ни причин ее возникновения, ни способов борьбы с ней. Болезнь свалила с ног и отца Исаака. Когда Сэмюэль узнал об этом, он поспешил к своему школьному товарищу.

– Был врач, – плача, рассказывал тот Сэмюэлю. – Сказал, что ничем не может помочь.

Сверху доносился мучительный, надрывный кашель, которому, казалось, не будет конца.

– У меня к тебе просьба, – сказал Сэмюэль. – Достань мне носовой платок твоего отца.

Исаак в недоумении уставился на него.

– Что-о?

– Только обязательно захарканный. И смотри бери его осторожно. Там полно микробов.

Часом позже Сэмюэль на конюшне осторожно соскреб мокроту с платка в блюдо с бульоном.

Он работал всю ночь и весь следующий день, и следующий, впрыскивая маленькие дозы раствора в терпеливую Лотту, постепенно увеличивая их, борясь со временем, надеясь спасти жизнь отцу Исаака.

Надеясь спасти свою собственную жизнь.

* * *

Сэмюэль так никогда до конца и не понял, на чьей же стороне был Бог – на его или на стороне Лотты, но старая, умирающая лошадь выжила даже после самых больших доз, и Сэмюэль получил первую порцию антитоксина. Теперь оставалось уговорить отца Исаака согласиться, чтобы ему ввели сыворотку.

Выяснилось, что уговаривать того не надо. Когда Сэмюэль пришел в дом Исаака, там было полно родственников, оплакивающих еще живого, но быстро угасающего человека.

– Ему уже недолго осталось, – сказал Исаак Сэмюэлю.

– Могу я пройти к нему?

Юноши поднялись в комнату умирающего. Отец Исаака лежал в постели с лицом, пунцовым от жара. Приступы удушливого кашля сотрясали его истощенное тело, и ему становилось все хуже и хуже. Было ясно, что он умирает.

Сэмюэль набрал в грудь побольше воздуха и сказал:

– Мне надо поговорить с тобой и твоей матерью.

Оба, и сын и мать, не верили в целительную силу содержимого маленького пузырька, который прихватил с собой Сэмюэль. Но либо это, либо смерть кормильца. И они решились на укол, так как все равно терять было нечего.

Сэмюэль ввел сыворотку отцу Исаака. В течение трех часов он неотлучно находился у постели больного, но никаких признаков улучшения не заметил. Сыворотка не подействовала. А если и подействовала, то в худшую сторону: припадки явно участились, и наконец, избегая встречаться глазами с Исааком, он ушел домой.