Читаем Ужик полностью

Да, ради того, чтобы разделаться с крысой, я спалил вместе с ней целый дом. Эта мысль стучала у меня в висках противным молоточком. Правда, если подумать, других возможностей тоже было не ахти. Да, у меня получилось бы собрать ополчение из деревенских мужиков и приступить к долгой осаде замка. Но уж больно зол и нетерпелив я стал, когда услышал от гонца дурную весть. Да и крестьян, честно говоря, было жалко – сколько бы их погибло тогда под стенами?!

Теперь же без стен и крова над головой остался я сам! Барон, который только-только обрёл дракона, теперь лишился уже родового замка! Чем не сюжет для шуточных ярмарочных песенок простолюдинов?! Я снова стал закипать от бешенства, и его требовалось срочно спустить! За Буковой Падью лежали земли проклятого Эофа – так пусть же сейчас они изведают мой гнев и мою благородную ярость!..

Пролетая над Буковой Падью, я увидел место ещё недавней стоянки врагов, в центре которого лежала небольшая горка из человеческих тел. Дурное предчувствие кольнуло меня в груди, и я приказал Ужику ускориться. Ближайшая деревня Эофа оказалась сожжённой дотла, а ведущая к ней дорога была преграждена засекой из поваленных деревьев. Далее начинались широкие луга, вполне себе мирные и живописные. На них нам повстречался табунчик из нескольких осёдланных лошадей без ездоков. Те, завидев приближающегося дракона, бросились сначала врассыпную, но потом снова собрались в неровный скачущий строй. Следующую деревню разделяла на две половины маленькая речушка. Нижняя часть поселения была так же сожжена, а верхняя в основном уцелела. Там, среди нетронутых огнём домов, лежали обглоданные трупы людей и рыскала в поисках пищи стая собак.

Дальше можно было не лететь. Стало ясно, что ЧУМА пришла в эти земли, и что случилось это не вчера! Теперь безумной вылазке Эофа нашлось объяснение. Он бросил свой народ и, сжигая за собой деревни, бежал с казной и отрядом головорезов в Буковую Падь. Видимо, это произошло вскоре после того, как мы вытащили оттуда дракона. Я представляю, как этот мерзавец радовался, узнав про безумие Ужика! Наверняка он посчитал это добрым знаком – знаком того, что небеса снова благоволят ему. Он рассчитывал безнаказанно захватить мой замок, отсидеться в нём за закрытыми воротами, ощерившись копьями и стрелами, а потом, когда мор спадёт, триумфально выйти в обезлюдевший свет уже Эофом Краснобородым Бароном Буковой Пади!

На время этот вор и захватчик затаился в лесных зарослях, посылая своих лазутчиков с мешочками серебра к моей жадной до денег страже. Он терпеливо ждал своего часа, чтобы нанести удар исподтишка. Конечно, счастливое исцеление Ужика спутало планы Эофа. И он не мог про это не узнать. Но только выхода у него уже не было: чума начала косить его отряд. В спину Эофа теперь дышал невидимый убийца, который был куда страшнее, чем все драконы мира вместе взятые, и, выгадав момент, коварный сосед решился на отчаянный шаг, ровно как загнанная в угол крыса, что бросается на своего преследователя! А мои наёмные охранники, привыкшие торговать собственными жизнями, заключили очень плохую сделку. Эоф сыграл с ними втёмную, обрекая их на бесславную смерть в зловонии разлагающихся тел. Я же дал им возможность уйти достойно – в бою против могучего дракона, как и подобало воинам!..

Когда мы вернулись, то ещё раз прошлись огнём по внутренностям замка. Потом Ужик собрал на окрестных полях каменные валуны и заложил ими ворота до самого верха. А потом я сделал то, за что буду проклят в веках и предками, и потомками, если таковые, конечно, будут: по моему приказу Ужик поджёг Буковую Падь! Голые горящие стволы стали похожи на обращённые к небу человеческие руки! Это было ужасное и завораживающее зрелище: красно-чёрная река быстро набирала свою силу! Но нужно было выжечь скверну из самого воздуха, нужно было огненной чертой навсегда отмежеваться от проклятых эофовых земель!

Хоть мы парили достаточно высоко, но пекло невиданного пожарища доставало мне до лица. Слезы текли по моим щекам, принося разве что кратковременную прохладу, но не душевное облегчение. Что ж, дело было сделано, и совершив прощальный круг над погибающим древним лесом, мы повернули к деревне Якоба. На душе моей было темно и тяжко, лишь осознание исполненного долга служило слабым оправданием содеянному. Мы оба чертовски устали за этот нескончаемый день и мечтали сейчас только об одном – об отдыхе. Ужик, конечно, ещё бы с удовольствием подкрепился. Я же думать о еде не мог. Думать вообще ни о чём не хотелось, но всё же какая-то смутная то ли мысль, то ли догадка билась где-то на задворках моего сознания, не представая ясно перед внутренним взором. И тут, уже на подлёте, меня словно обухом по голове ударило: «Гонец! Гонец из зачумлённого замка в деревне!»

Барон Горелых Земель