Читаем Ужик полностью

Когда я с отрядом пару дней назад ходил в деревню за десятиной, то в поведении крестьян уже чувствовалось свинцовое недовольство. Я сразу понял, что если не предприму неотложных мер с Ужиком, то зимой они всей общиной будут есть, скорее всего, вяленую драконятину, потому что урожая на всех не хватит. И эта не произнесенная вслух угроза была более чем реальна, ведь сумасшедшего дракона теперь можно брать голыми руками. Гляди, тут как бы волна народного гнева и на меня не перекинулась, как бы крестьяне под горячую руку и меня не сожгли вместе с замком!

А ведь я всегда был добр с подданными: мужиков от скуки не порол, девок из похоти не портил. Да и Ужика раньше мои люди уважали и побаивались, особенно после того как он прогнал соседского Рогоуха Желтоглазого в стычке над Буковой Падью. Но всё это уже осталось в героическом прошлом, а сейчас дракон, который был моей грозной защитой, в ней остро нуждался сам!..

От невесёлых мыслей меня отвлёк хриплый голос начальника стражи:

– Господин барон, тут к Вам мальчонка из деревни.

Я поднял голову: из-за спины старого вояки выглядывала чумазая детская мордашка с удивительно ясными голубыми глазами. В руке мальчонка держал грубую дерюжную шапку, собрав в кулаке её края, и в этом образовавшемся мешочке что-то зримо шевелилось.

– Чего тебе? – раздраженно спросил я у мальчика.

– Я это… Меня бабка послала… – заблеял поначалу крестьянский сын, но сумел взять себя в руки. – Надо, чтобы дракон Ваш съел.

– Что съел? – ещё более раздраженно спросил я, уже готовый сорваться на крик.

– Вот! – мальчонка ловко перехватился и достал из шапки зелёную лягушку, крепко сжимая её заднюю лапку.

– Хм… Подобное подобным, – пробормотал я и громко добавил, уточняя, – а она не ядовитая?

– Нет, что Вы, господин барон. Самая обычная, – простодушно ответил мальчуган.

Я отпустил начальника стражи и обернулся на Ужика. Тот застыл в каменной позе и с какой-то кривой, почти что жабьей, ухмылкой на морде. И если бы не свист, производимый его ноздрями, то можно было решить, что дракон либо мёртв, либо крепко спит. Но ни то ни другое не соответствовало истинному положению дел, потому что Ужик в данный момент хладнокровно следил за происходящим вокруг.

А мне выбирать уже не приходилось: лягушка, так лягушка! Если учесть какой дрянью мой дракон питался последнее время, то от такого угощения у него не будет даже расстройства живота. Я отошел в сторонку и приказал мальчонке бросить лягушку Ужику. И зелёная путешественница, описав дугу, навсегда скрылась в клацнувшей зубами пасти. Но ничего не произошло: дракон по-прежнему был недвижим и сопел двумя дырочками, каждая размером с головку младенца. Мальчонка же, в ожидании неминуемой расплаты, стоял белый как снег.

И тут дракон вздрогнул, причём всем своим могучим телом! А потом волны то ли дрожи, то ли судороги, рождавшиеся где-то в глубине его утробы, стали накатывать одна за одной! Ужика затрясло, а вместе с ним заходила ходуном и земля. Краем глаза я успел заметить, что костяные пластины, покрывающие драконий зоб, начали багроветь.

– Ложись! – отпрыгивая, крикнул я мальчонке. Тот упал лицом вниз, кое-как натянул шапку и прикрыл затылок руками. И только он это сделал, как из пасти Ужика вырвался сноп испепеляющего пламени, а за ним и громоподобный рёв, возвестивший на всю округу, что древний род Баронов Буковой Пади ещё ой как рано сбрасывать со щита!

Я с трудом успокоил разбушевавшегося Ужика, а потом подошёл к мальчику и помог ему подняться.

– Ты летал когда-нибудь на драконах? – задал я риторический вопрос, наблюдая, как ясный мальчишеский взгляд наполняет ужас вперемешку с восторгом. – Нет? Значит, полетишь сейчас со мной! Надо тут один лекарский консилиум проведать, а то они что-то тянут с почтовым голубем…

Якоб

– Тебя как звать-то? – спросил я, перекрикивая шум ветра.

– Якоб, господин барон, – ответил мальчонка, пытаясь от страха втянуть голову по самые плечи. Шапка его слетела при первом же махе Ужиковых крыльев, но вряд ли Якоб сейчас мог думать об этой утрате.

– Держись крепче! – приказал я и подал дракону знак для набора высоты.

Сначала Якоб завопил, презрев все правила сословного поведения, а потом стал истово молиться. Про себя я хоть немного посмеивался над мальцом, но больше радовался за Ужика, который, соскучившись по небу, выписывал всё новые и новые воздушные кренделя!..

К тому времени, как вдали показались высокие башни Метрополии, Якоб немного успокоился: он перестал призывать на помощь всех святых и уже не без любопытства поглядывал по сторонам. Наконец, грозные башни приблизились настолько, что на них стали видны прорези бойниц кругового боя, за которыми скрывались тяжёлые арбалеты на поворачивающихся станинах. Так исполнялся вековой устав, запрещающий драконам пролетать над столицей, и всем драконовладельцам предписывалось спешиваться на широком поле возле крепостной стены.