Читаем Ужик полностью

– Я много чего ведаю, господин барон. От своей матери многое знаю, а та от своей. А понять меня немудрено. Твои земли без дракона, что лакомый кусок без присмотра. Соседи начнут рвать их меж собой как псы голодные. Тогда война придёт в эти добрые края, а с нею придут кровь, огонь и смерть. И нас, людей твоих, кто жив останется, новые хозяева поделят как скотину. Не хочу я такой судьбы внуку своему, вот и помогла тебе.

– Воистину мудра ты, старая женщина! И мудростью своею прозреваешь ты иную судьбу для Якоба. Отныне я, Барон Буковой Пади, забираю его к себе в услужение! – сказал я как можно торжественнее.

– Воля твоя, господин барон, – старушка снова согнулась в земном поклоне. – Только дозволь видеться с внуком. Родителей его моровое поветрие унесло. Один он у меня остался.

– Да будет так! И каждый месяц Якоб будет приносить тебе, старая женщина, одну монету серебром из баронской казны!

По рядам крестьян, что окружили нас полукольцом, прошёл одобрительно-завистливый гул. Но полностью насладиться моментом своей же господской милости мне не дали, потому что на другом конце деревни раздались какие-то сдавленные крики. Это был мужской голос, и звук его явно приближался. А вскоре в людской круг вбежал измождённый человек, в котором я узнал посыльного из своего замка. Не доходя нескольких шагов, гонец бухнулся передо мной на колени и прохрипел:

– Беда, господин барон! Измена!

Замок

За Буковой Падью лежали земли Эофа Краснобородого. Вот уж повезло мне с соседом, так повезло! При упоминании этого прозвища несведущему человеку сразу рисовался в воображении образ огненно-рыжего гиганта с бородою ниже пояса. На самом же деле Эоф был тщедушен телом и злобен нравом. С детства он отличался слабым здоровьем и у него частенько носом шла кровь. И уже в возрасте – за эти вечные бурые пятна на куцей бородёнке – его и прозвали Краснобородым. Сделано это было, скорее, в насмешку, но Эоф и тут умудрился выкрутиться: он быстренько сочинил якобы фамильную легенду о том, что является дальним потомком рыжих завоевателей из-за моря. Правда, где море, а где земли Эофа?

Так вот, этот задиристый сосед был для меня, как и его предки для моих предков, постоянным источником головной боли. Одни только вырубки леса в Буковой Пади чего стоили?! Не гнушался соседушка и набегами на мои пограничные деревни: где скотину уведёт, где мужичков побьёт, а где и колодец отравит. За недавнее время я уже несколько раз приводил в чувство Эофа и его шайки, причём в последней стычке решающая и победная роль принадлежала Ужику!

Но то, о чём мне сейчас поведал гонец, выходило за рамки соседских дрязг и стычек. Речь шла уже о войне – о войне не на жизнь, а на смерть! Дело в том, что воспользовавшись моим отсутствием, подкупленная стража предательски открыла ворота замка людям Эофа. Внутри они объединились и перерезали тех моих слуг, что до конца хранили верность своему господину. Потом захватчики водрузили на надвратной башне грязно-жёлтую тряпку – родовой флаг Эофа. Это означало одно: бесчестный сосед объявлял замок и земли Баронов Буковой Пади своей собственностью!..

Якобу я велел оставаться в деревне, а сам оседлал Ужика. Ненависть била во мне ключом, и я чувствовал, как она незримо передавалась и дракону. Разметав уличную пыль, Ужик легко, в три маха крыльями, оторвался от земли и стал уверенно набирать высоту. Лёта до замка от деревни – всего ничего, но идти на штурм по прямой было нельзя. Нам нужно было подняться в самый зенит, чтобы потом отвесно, камнем, обрушиться на замок, заливая огнём всё внутри него. При таком способе атаки вражеские лучники и копьеметатели в башнях становились бесполезны, так как проёмы бойниц не позволяли им стрелять вертикально вверх. А опасность для нас, в первую очередь для меня, представляли лишь бойцы на стенах, и здесь стремительность спуска и всепожирающий огонь должны сыграть главную роль!

Так мы и сделали. Свист воздуха, рассекаемого телом дракона, до обитателей замка донёсся слишком поздно. Нас встретил лишь жидкий дождик из недолетевших стрел, когда Ужик уже вошёл в боевой разворот. Первой струёй огня он поджёг крышу на ближайшей из башен, а вторую выплеснул на внутреннюю часть стен. Потом мы, не теряя скорости, перелетели через восточную стену, которая была на два ряда кладки ниже остальных, и снова резко ушли вверх. Несколько стрел чиркнули по роговым пластинам Ужика, а одна порвала мне рукав. Но это были пустяки. Главное – я услышал вопли заживо горящих врагов! А ведь драконьи пляски ещё только начинались!

Подъём и спуск мы повторяли ещё три раза, и после третьего по нам уже никто не стрелял. Замок теперь представлял собой пылающий факел в каменной чаше. Горело всё: деревянные лестницы в башнях, куда упали прогоревшие крыши и стропила; постройки внутри двора; нехитрое убранство помещений. От палки с тряпкой Эофа не осталось даже следа. Повсюду закопчёнными жирными кляксами чернели скрючившиеся трупы людей, среди которых я по богатству доспехов узнал двоих: начальника собственной стражи, а рядом с ним Эофа Краснобородого.