Читаем Узелки полностью

Чётко помню, как шёл по двору, обходя лужи, внимательно глядя под ноги. Особо грязный участок пришлось преодолеть по бетонному бордюру, вся асфальтовая дорога перед домом превратилась в мутную водную преграду с радужными бензиновыми разводами на поверхности. Одет я был в болоньевую куртку, на голове вязанная мамой шапочка, в руке портфель. По бордюру пройтись было весело. Справа – жидкая грязь клумбы, слева – мутная глубокая лужа. А я, ловко балансируя, шёл к своему подъезду. Что может быть лучше?

На дорожке к подъезду я сильно потопал, стряхивая с ботинок налипшее, подошёл к двери, переложил портфель из правой руки в левую и освободившейся потянулся к дверной ручке… В этот миг меня пронзил холодный, ледяной, цепенящий ужас: почему одна моя рука свободна?!! Где мешок со сменной обувью?!! Мешка нет! А в нём…

С самого конца зимы дома шли разговоры о том, что из всей демисезонной обуви я за зиму вырос и нужно покупать новую. Несколько раз намечался поход в магазин, но он, к моей радости, откладывался. Выбрать мне нужно было обувь для школы, а значит, скучную и неинтересную. Покупка обуви тогда мною ощущалась как тоска. Все туфли и ботинки для школы были твёрдые и неудобные, а перемерить предстояло всё, что стояло на полках чёрного или тёмно-серого.

Но всё же туфли были куплены буквально неделю назад. Чёрные, матовые, на шнурках, с круглыми твёрдыми носами. Мы выбрали их довольно быстро. Взяли, что называется, с запасом, великоватые. «На год должно хватить точно», – сказал папа. Мне самому они понравились тем, что были лёгкие, на упругой резиновой подошве с каблучком, и запах у них был приятный, серьёзный. Им была отведена роль сменной обуви для школы. По грязи я мог донашивать старые ботинки, которые мне были уже впритык и к осени они точно стали бы малы.

В первый же день в школе я натёр ногу новой обувью. Вечером папа молотком отбил этим туфлям грубые задники и обнаружил на носу одного длинную белую царапину.

– В первый же день! – сказал он мне. – Эта обувь не для того, чтобы в футбол играть… Надо бережней относиться к обуви… Ты же не хочешь ходить как бродяга. Обувь должна быть в порядке. Вот посмотри… Этим ботинкам уже пять лет, а они как новые…

И папа показал свои блестящие, начищенные ботинки, на которых не было ни одного изъяна. Потом он достал баночку с чёрным кремом и специальную тряпочку для ухода за обувью. Папа взял той тряпочкой немного крема и нанёс его на носок моего поцарапанного туфля. Потом он помазал и второй, а следом взял другую тряпочку и быстрыми движениями заставил мои туфли заблестеть.

– Ну а теперь скажи мне: на каком была царапина? – улыбаясь спросил папа.

Царапины не было ни на одном, а я не мог вспомнить, какой был повреждён – правый или левый. Это было удивительно и чудесно. Матовые туфли теперь блестели. Папа мог всё на свете.

– Я о таких туфлях в твоём возрасте… У меня настоящие туфли появились… Я хорошо помню свои первые туфли, – сказал папа. – С тех пор я за обувью слежу и мне нравится за ней ухаживать.

Стоя как замороженный перед дверью в подъезд, я стремительно вспоминал своё пребывание в школе. Я точно восстановил в памяти, как в школу пришёл, как переобулся, сидя на скамеечке возле гардероба, как сложил в специально сшитый мешок с затягивающейся завязкой уличные ботинки и повесил его на тот же крючок в гардеробе, что и куртку. Я так же хорошо и внятно вспомнил, как после уроков взял куртку и мешок с обувью там же, где оставил, переобулся обратно… А дальше не мог воспроизвести в памяти ничего связанного со своей сменной обувью.

Зато вспомнил, что два моих приятеля и я не сразу из школы вышли, болтали о чём-то… Вскоре вахтёрша попросила, точнее, криком выгнала всех, кто слонялся по первому этажу, из школы прочь. Накрапывал дождик. Мы втроём ещё постояли на боковом крыльце под крышей. Говорили, хохотали… И разошлись в разные стороны. Был у меня в руке мешок или не было – вспомнить не получилось. По дороге я о нём не думал. Но точно нигде не останавливался и нигде не мог его оставить.

Постояв в оцепенении всего несколько секунд, я развернулся и бросился бежать обратно в школу, не разбирая дороги. Бежал быстро, теряя дыхание. Бежал отчаянно и почему-то совсем без надежды. Это я помню отчётливо.

В школьном дворе никого не было. Первым делом я заскочил на крыльцо бокового входа, где мы болтали с одноклассниками. Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться, что там ничего нет.

Школа была уже закрыта. Суббота. Все учителя постарались поскорее её покинуть. Я долго стучал, прежде чем пришла ворчливая вахтёрша. Моё взволнованное и несчастное лицо сразу её убедило. Она впустила меня.

– Сменка!.. В мешке!.. – выпалил я, совершенно запыхавшийся.

– Никто мне ничего не отдавал, – сказала она определённо. – Дежурные и технички ничего такого не находили…

– Я быстро поищу?.. – взмолился я.

– Давай… Только мигом, – позволила она.

Пол в гардеробе и фойе уже, очевидно, был вымыт, но я промчался по этим помещениям, заглянул под скамейки. Надежды не было.