Читаем Узелки полностью

Звонки те сначала не дали ничего, кроме недоумения тех, кому звонил, и дежурных поздравлений с возвращением. По каким-то номерам ответили вовсе не знакомые мне люди. Но один одноклассник, с которым в школе мы не особенно общались, но с которым в один день и с одного призывного пункта уходили на воинскую службу, он – на два, а я – на три года… Только он неожиданно бурно обрадовался. Судя по голосу, был пьян.

Он радовался моему звонку, будто уже долго его ждал, кричал ура, хотел немедленно встречаться, а потом торжественно пригласил меня на свадьбу.

– Какую свадьбу? – не сообразил я.

– На мою свадьбу! Послезавтра… Отказа быть не может!!! Я не знал, кто у меня будет свидетелем… А тут на тебе!.. Но только чтобы оделся по форме!.. У кого на свадьбе был моряк? А?! А у меня будет!!!

На той свадьбе мне удалось покрасоваться. Вот только голубая шёлковая широкая лента через плечо, обязательная в таких случаях для свидетелей со стороны жениха, весьма странно и нелепо сочеталась с военно-морской формой. Это особенно видно на сохранившихся фотографиях.

Свадьбу одноклассник устроил небогатую. Гости были в основном мне незнакомые и возраста родителей жениха и невесты. Праздновали в тесной квартире. Какие-то мужики, родственники невесты, всё время меня подначивали, подшучивали надо мной.

– А что же это морячок водку не пьёт? – цеплялись они ко мне. – Так не бывает… Или ему наша компания не по нутру?..

Я к тому моменту ещё ни разу в жизни не выпивал допьяна. Разве что пробовал. За время службы вообще не пригубил. Нечего было. Строгая служба, да и база наша находилась далеко от цивилизации и массового проживания людей. До ближайшего посёлка с магазином было больше десяти километров. Где уж там напиться.

А на той свадьбе мне подливали какого-то сладкого вина, которое казалось безопасным, а потом, не понимая, что я уже здорово пьян, и не выдержав ехидных шуточек, я схватил со стола ополовиненную бутылку водки и со словами: «Военно-морской флот пьёт за молодых… Семь футов вам под килем!» – выпил содержимое из горлышка в несколько глотков, ко всеобщему восторгу и ликованию. Помню, что, глотая водку из бутылки, удивлялся тому, как это у меня легко получается.

Дальнейших воспоминаний о свадьбе у меня не осталось никаких. Проснулся я на следующий день в квартире, в которой свадьба и происходила. Проснулся одетый в форму. Сказать, что проснулся в форме, язык не поворачивается. Проснулся я сильно не в форме. Тогда мне явилось первое в жизни тяжкое похмелье. Такого страдания я никак не ожидал и не мог себе представить. Плюс ко всему жёг стыд.

Чтобы как-то добраться домой, я попросил у своего одноклассника куртку и надел её поверх формы, испачканной засохшими последствиями выпитой водки. Бескозырку стыдливо сунул в потёртый пакет. Благо, когда я приехал домой, родителей не было. Флотскую свою одежду, которую так долго и тщательно, весь полный предвкушений радости возвращения со службы готовил, подшивал, подгонял по фигуре ещё на корабле, я вычистил, сложил и убрал в шкаф, решив, больше никогда не надевать.

Служба закончилась. Нужно было жить дальше. Нужно было не только вернуться домой, но и вернуться к той жизни, в которой моей матросской красивой и гордой форме решительно не было места.

Я доставал мои чёрные морские брюки, ремень с блестящей бляхой, синюю суконную рубаху, которая на флоте называется «голландка», воротник с тремя полосками, тельняшку и бескозырку в последующие годы пару раз. И то только потому, что для концерта студенческой самодеятельности нужен был матросский костюм.

В первый год после службы, летом, в конце июля, на праздник Дня Военно-морского флота сходил туда, где собирались отслужившие на флоте мои земляки. Не помню откуда, но узнал, что место сбора у фонтана перед областным театром. Я взял свою бескозырку и нацепил на летнюю рубашку флотские значки.

Возле фонтана тогда собралось человек пятьдесят в тельняшках и бескозырках. Кто-то держал военно-морской флаг. Видно было, что в той компании многие друг друга знали. Мужики собрались матёрые, пузатые, горластые, отслужившие своё давно. Я там оказался самым юным. Меня приняли радушно, быстро расспросили, где и как я ходил по морям, по волнам, и сунули в руку початую бутылку тёплой водки. Мне пришлось проявить известную твёрдость и выдержку, чтобы отказаться от выпивки.

– Салага! – даже выкрикнул кто-то в мой адрес непростительное морское оскорбление.

Мужики осадили крикуна, но и меня не одобрили, поворчали да и пустили бутылку по кругу. Потом какой-то самый солидный мужик скомандовал построение. Находящиеся в разной степени опьянения ветераны флота изобразили подобие строя. Мне тоже пришлось в него встать. После этого мы в честь праздника прокричали троекратное «Ура!», и колонна, а точнее, небольшая толпа некогда отслуживших на разных флотах нетрезвых людей, пошла к набережной. На ходу мужики пели сразу несколько разных морских песен. Прохожие и прогуливающиеся опасливо расходились в стороны, мамы отводили детей за руки подальше от пьяных дядек.