Читаем Утятинский демон полностью

– Третий плащ в этом месяце.

– Что?

– Да ничего, это я так… спасибо, Симочка. Какая ты добрая.

– И ничего я не добрая, – уже катя её к лифту, сказала Сима. – Могу матерком и на больного, и на врача. Просто у меня сыну тоже три года. И оставляю его то с мужем, то со свекровью, когда на дежурстве. Только и молюсь, чтобы с ним ничего не случилось.

Задвинув носилки в микроавтобус, забитый какими-то белыми тюками, она крикнула: «Витя, доставишь пациентку до приёмного покоя! И чтобы носилки потом вернул Маринке в травматологию!» Убежала не попрощавшись, наверное, не хотела, чтобы Татьяна Ивановна совала ей деньги.

Часа через полтора машина остановилась у двухэтажного домика с большой вывеской «Хоспис "Приют Надежды"». Когда шофёр вкатывал носилки по пандусу, она наконец-то поняла, почему при первом визите сюда это здание показалось ей знакомым. Восемь лет назад здесь была больница, в которой умер Густав.

Тянулись серые дни. Однажды ночью Татьяна Ивановна подумала, что больше недели не смотрела в окно. Иногда как будто бы слышался шум дождя. А может, это шумело в ушах? Целиком уйдя в свою боль, она перестала замечать окружающих. Сев, она поглядела на соседку по палате. Вроде бы, это была блондинка? Сейчас она видела на подушке курчавые чёрные с проседью волосы. Машинально подняла руки к своей голове. Татьяна Ивановна смолоду осветлялась и давно уже забыла свой природный цвет. Правда, в последнее время махнула на себя рукой, и теперь корни волос сантиметров на пять были тёмными. Рука нащупала какую-то мочалку. Поплелась в ванную. В зеркале увидала своё воспалённое лицо, всклоченные волосы и испугалась.

Выйдя в освещённый коридор, она направилась к столику дежурной медсестры.

– Девушка, вы не дадите ножницы?

Медсестра вздрогнула и оторвалась от учебника.

– Не пугайтесь, я хочу срезать волосы. Видите?

– Давайте я вам их расчешу.

– Бесполезно. Опять запутаются и сваляются.

Медсестра нехотя встала и направилась в подсобку:

– Пойдёмте. Уж как смогу…

Однако постригла она Татьяну Ивановну вполне сносно, в чём та убедилась, взглянув на себя в зеркало.

Наутро за завтраком подавилась манной кашей. Откашлявшись, она выплюнула зуб. Потрогала лунку и убедилась, что кровит она незначительно. Провела языком по зубам и ей показалось, что они качаются. Зубы было жалко, их не так много осталось. После завтрака она с трудом поднялась и по стеночке двинулась в санузел (после обморока в больнице Татьяна Ивановна ходила очень осторожно). «Посмотрю, что осталось во рту», – подумала она. Открыла перед зеркалом рот… и с ужасом обнаружила: у неё выросли зубы! На нижней челюсти, где лет десять стоял съёмный мост, который в больнице она ни разу не надела, из десны проклёвывались два зубика. Не в силах двинуться с места, она прислонилась к кафельной стене и закрыла глаза. Это сон. Сейчас она проснётся, и всё будет по-прежнему. Она с усилием зажмурилась и резко открыла глаза. Переждав, когда зрение восстановится, она снова открыла глаза и уставилась в зеркало. Зубы были на месте. Татьяна Ивановна потрогала их пальцами. Да, это не мираж. Во рту шестидесятилетней женщины прорезались зубы, как у шестимесячного младенца.

Чтобы прийти в себя, Татьяна Ивановна скинула халат и встала под горячий душ. Её трясло не то от температуры, не то от ужаса. Ещё раз взглянув на себя в зеркало, висящее над умывальником, она поняла, что сильно изменилась. Потеряв за последние недели килограммов десять, Татьяна Ивановна не стала дряблой и морщинистой. Наоборот, кожа молодо обтягивала её усохшее тело, а коротенькие волосы даже заблестели. Да и вообще… их стало больше. Вспомнив, что на прошлой неделе у неё несколько дней было кровотечение, и ей пришлось воспользоваться памперсами, она подумала: а может быть, это не опухоль, а нормальное функционирование восстановленного органа? Может быть, и температура – это реакция организма на восстановление? Добравшись до постели, решила: или она начала сходить с ума, или Коля-демон выполнил её желание. А что, ребёнок жив, и … как там он сказал: желание будет продиктовано потребностью помочь другому и никак не касающееся вас лично… и восстановит больной орган. А органы, наверное, все больные. Он и восстанавливает все. Только вот как она будет жить… если, конечно, будет жить? Тело уже паспорту не соответствует. Ей нельзя жить в собственной квартире, пользоваться собственным счётом, получать заработанную пенсию. Даже место в хосписе, оплаченное на месяц вперёд, может оказаться ловушкой. Скажут, старушку убила и на её место легла…

Сегодня был обход. Врач Аделаида Эдуардовна сказала:

– Завтра вас посмотрит гинеколог.

– И что он увидит? – сиплым голосом простонала Татьяна Ивановна. – Пожалуйста, не надо, ничего не надо… лучше попросите бухгалтерию распечатать квитанцию ещё на месяц.

Аделаида Эдуардовна помолчала, потом сказала (кажется, с облегчением): «Ну, как хотите», – и повернулась к соседке по палате.

После её ухода Татьяна окончательно поняла: надо бежать. Но как бежать, если и ходить-то не очень?