Читаем Утятинский демон полностью

– Так… с моих слов… вот здесь подпишите.

– Не буду подписывать. Сначала ответьте на мои вопросы.

– Да ладно, не волнуйтесь так. Ребёнок в порядке, ему даже медицинская помощь не понадобилась. А что свидетели говорят… их восемь человек, все говорят одно и то же. Ещё наши эксперты поработают, и можно дело закрывать. Жертв нет… кроме вас. Если бы мне коллеги такую историю рассказали, я бы ни за что не поверил. Значит, так. Когда вы выскочили на проезжую часть, вас стукнула легковушка и откинула на идущий по соседей полосе грузовик. Там у него трубы незакреплённые… оштрафуем голубчика. На одну трубу вы как шашлык… в общем, она между плащом и подкладкой воткнулась. Все пуговицы отлетели, а одна вас держала. Михалыч сказал, что все на фабрике пришиты, а та, что выдержала – от руки и другими нитками. Вас вынесло на мальчонку, и вы в полузадушенном состоянии ещё умудрились его кинуть прямо дурной мамаше в руки. Мамаша упала в лужу, а этот виновник ДТП – хоть бы что! Только орал от страха. Плащик ваш, конечно, того. Восстановлению не подлежит. Но вещь! Спас всех.

– Значит, вы у нас героиня? – спросила медсестра, ставящая капельницу соседке. – А я думала, просто переходила дорогу в неположенном месте.

– Удовлетворены? Подписывайте. До свидания, Татьяна Ивановна. Скажу, чтобы родители этого мальца вам вместо плаща шубу норковую купили. Или соболиную. И чтобы пуговицы бриллиантовые.

Вечером пришла семья виновника ДТП. Они Татьяне Ивановне при ближайшем рассмотрении не понравились. Трёхлетний Вася, когда родители не видели, показывал ей язык. Его мама Света и папа Андрей постоянно ругались. Потом спохватывались и глядели на спасительницу сына преданными глазами. В общем, Татьяна Ивановна не чаяла, как их проводить. К счастью, пришла дежурная медсестра и разоралась, что детям в травматологии находиться запрещено. И посетители, и пациентка распрощались с явным облегчением. Потом позвонила Таня. Ей пришлось соврать, что очень болят обточенные зубы, что она собирается принять снотворное.

Несколько дней, проведённых в больнице, показались сущим адом. Болело всё. Температура не снижалась. Почему-то ночью она чувствовала себя лучше. А с утра всё начиналось по новой. Появились боли в животе, воспалилась кожа. Как ни странно, не пропал аппетит. Наоборот, она постоянно испытывала чувство голода. Иногда просила ходячих соседок принести что-нибудь из больничного буфета.

Как-то ночью Татьяна Ивановна потеряла сознание в больничном туалете. Обнаружили её не сразу. Долго не могли привести в сознание. Затем начали обследование. Тут-то и обнаружилась её, в общем-то, очевидная болезнь. И Татьяну Ивановну быстренько перевели двумя этажами выше, в онкологию.

Здесь ей стало по-настоящему худо. Лечить не лечили. Кололи что-то обезболивающее. Женщина с соседней койки, одинокая, как и Татьяна Ивановна, в ответ на невысказанный вопрос злорадно сказала: «А что ты хотела? Путь больного должен быть усеян рублями!» Вечером, когда температура упала, она вспомнила эти слова и поняла: пора! Достала телефон и нашла слово «Надежда». Несмотря на поздний час, ей ответили. Она представилась. Ей подтвердили, что есть место в двухместной палате, что заселиться можно прямо с утра.

Татьяна Ивановна собирала вещи и думала: «Наверное, холодно, а я без плаща. И как добираться до Томилино утром, когда шпарит температура? Бездумно шаркая по коридору, она вышла на лестничную площадку, где обычно под табличкой «У нас не курят» курили и пациенты, и медперсонал. По случаю позднего времени было пусто. Только у перил стояла Сима, медсестра из травматологии, та самая, что вертелась в палате, когда приходил следователь.

– Сигаретку, Татьяна Ивановна, – полезла в карман медсестра. – Угощайтесь!

– Я не курю, Симочка, – ответила Татьяна Ивановна. – А вот совет мне нужен.

И спросила, как ей доехать до Томилино.

– Вопрос говно, – ответила деловито Сима. – Завтра в восемь отправлю вас на «Скорой». От нас по четвергам в Кадмино материал вывозят. Как раз мимо вашей «Надежды».

– Ой, как здорово! А то я без верхней одежды. Я заплачу, сколько надо.

– Ничего не надо. Вот только бумагу от нас. С анализами и всё прочее.

– Сегодня моя палатная дежурит. Может, её попросить?

– Лучше сама схожу. Змеюка она, назло откажет. А я-то уж знаю к ней подход.

– Симочка, мне неудобно.

– Не волнуйтесь, все будут не внакладе. Она сейчас какого-нибудь блатного вызвонит, чтобы вашу койку быстренько занять

Сима проводила её до палаты и обещала завтра зайти с бумагами и помочь добраться до машины.

Наутро Татьяна Ивановна с половины восьмого была готова к выезду. Она лежала на кровати одетая и с ужасом думала, что ей предстоит идти по лестнице, когда она и встать-то не в состоянии. Только в половине девятого распахнулась дверь палаты, и загремели колёсами носилки. Это была Сима. Она опустила носилки до уровня кровати, ударив по ножному рычагу, и помогла ей сесть.

– Вот, Татьяна Ивановна, не побрезгуйте. По весне одна посетительница оставила. Вполне приличный плащик. Это вам вместо норковой шубы с бриллиантовыми пуговицами.