Читаем Усмешка Люцифера полностью

Галеон англичан стремительно надвигался. После привычного, многократно отработанного маневра сильный толчок возвестил о том, что корабли сошлись для смертельного поединка. Десяток абордажных кошек и скоб, абордажных багров вонзились в тело испанца, парусники накрепко прижались друг к другу.

— На аборда-а-аж! — заорал Дрейк, пьянея от предвкушения страшного боя.

Мельком бросив взгляд на руку, он с затаенным восторгом отметил, что камень перстня горит, как спасительный огонь маяка в темной штормовой ночи. Значит, все будет хорошо! И не только благодаря помощи неизвестного (он не хотел признавать, что знает его имя) покровителя — он, как капитан, сделал все, чтобы обеспечить успех боя. Над палубой «Золотой лани» натянута прочная веревочная сеть для защиты от падающих обломков такелажа, марсовые стрелки, отстрелявшись, спускаются по вантам, чтобы присоединиться к атакующим, абордажные мостки наведены, их сорокафутовые стрелы зависли над палубой неприятеля, и первые бойцы абордажной команды уже спрыгнули с них в самую гущу врага, вступив в кровавую мясорубку.

Пираты пестрой волной сыпались навстречу пулям и клинкам, сминая защитников «Морского орла». Крики, выстрелы, звон металла, стоны раненых — все эти звуки смешались в привычную какофонию боя. Палубу усеяли трупы защитников. Хотя потери несли и атакующие, преимущество было на их стороне. Пора было и капитану вступать в бой.

По узкой доске Дрейк перебрался на палубу неприятеля и, озираясь, стал высматривать достойного противника. В толпе сгрудившихся вокруг мачты и отчаянно сражающихся офицеров он сразу увидел такого. Это был высокий мужчина с усами и эспаньолкой, в дорогой одежде, безусловно идальго, возглавляющий сопротивление команды «Морского орла» и укладывающий пиратов одного за другим. Но нападающих было больше, и они теснили защитников к двери, за которой располагались каюты высокопоставленных пассажиров. Френсис бросился туда.

— Я капитан Дрейк! — крикнул он, размахивая шпагой. — Извольте скрестить со мной оружие!

Несмотря на шум боя, идальго его услышал и рванулся навстречу.

— Значит, ты и есть тот разбойник, который дважды мучил мою жену! — крикнул он на хорошем английском. Со звоном сшиблись клинки.

— Какую жену?! — не понял Дрейк.

Противник был лет на десять старше его, но сохранил силу и быстроту. Залитое потом лицо, перепачканный своей или чужой кровью нагрудник, закушенная губа, полный ненависти и ярости взгляд. Он не ответил, зато нанес каскад рубящих и колющих ударов, причем Дрейк не сумел отразить их с обычной легкостью. Больше того, он почувствовал, что преимущество на стороне идальго — впервые за много лет перстень не оказывал ему помощи! Шпага противника рассекла Френсису щеку, оцарапала плечо, ему с трудом удалось парировать удар, нацеленный в сердце… Хорошо, что подоспевший Боб Акула отвлек врага на себя и капитан смог перевести дух.

Бросив взгляд на перстень, Дрейк обнаружил, что камень во рту льва не испускает обычного ободряющего свечения — значит, худшие подозрения оправдались! Он растерялся и не знал, что делать: как будто шел по канату между грот- и фок-мачтой и внезапно обнаружил, что страховочную сетку убрали и падение приведет к неминуемой смерти… В сердце зародился страх…

Тем временем защитников корабля почти полностью перебили, а высокопоставленного испанца Акула оттеснил в пассажирский отсек и нырнул за ним. Дрейк бросился следом. В узкий коридор выходили четыре двери. Прижавшись к одной из них, идальго застучал в нее свободной рукой, не переставая орудовать шпагой. Наседающий на него Боб Акула вдруг отшатнулся и опрокинулся, зажимая колотую рану под левой ключицей. Дверь открылась, и испанец скользнул в каюту. Однако Френсис перескочил через Боба и в последний миг успел ткнуть шпагой в щель закрывающейся двери. Клинок вошел во что-то мягкое, раздался стон, послышался характерный звук падающего тела, и почти сразу же до его ушей долетел истерический женский крик.

«А я-таки, судя по всему, заработал себе приз! — пронеслось у него в голове. — Ладно, с призами разберемся позднее!»

Он снова выскочил на палубу, чтобы присоединиться к сражавшимся. Но все уже закончилось! Палубу покрывали тела убитых испанцев, а около десятка окруженных матросов бросили оружие и понуро стояли, подняв руки.

— Цел, капитан? — подбежал запыхавшийся Джим Мореход с окровавленным абордажным кортиком. — Ты весь в крови!

— Царапины, — Дрейк провел по лицу и взглянул на окровавленную ладонь. Перстень успокаивающе светился изнутри красно-желтым светом. И действительно, страх исчез неизвестно куда. — Там Акула ранен, — тяжело дыша, проговорил он. — Позови доктора!

Акулу вынесли на палубу, доктор наклонился над ним, осматривая рану.

— Повезло! — наконец сказал он. — Если бы немного ниже — и в сердце!

— Ладно, несите его на «Лань», — скомандовал Дрейк, осматриваясь вокруг.

Испанский корвет тонул, «Тайфун» и «Девятый вал» взяли на абордаж обе шхуны, похоже, бои на них тоже закончились.

«Что ж, — подумал Френсис. — Пора забрать свой приз!»