Читаем Ущелье дьявола полностью

- Я не нахожу никаких причин осуждать тебя за это, - ответил ей барон. - Твоё первое путешествие, правда, принесло тебе мало пользы в этом отношении. Но кто любит, с тем нечего рассуждать. И если ты решительно хочешь сопровождать Юлиуса, то я принимаю на себя заботы о Вильгельме и стану его матерью, чтобы заменить тебя.

- О, мать нельзя заменить! - сказала Христина, качая головою. - О, господи! Вдруг мой Вильгельм захворает, когда меня не будет здесь! А вдруг умрёт! Дальние путешествия не очень счастливы для меня. Я уже совершила одно и, когда вернулась домой, нашла моего отца под землёй. Что если по возвращении из этой поездки, я найду могилу моего дитяти! Нет, если уж это необходимо, пусть Юлиус едет один. Я останусь со своим сыном.

- Христина, - сказал Юлиус. - По-моему, ты вполне права. Оставайся с нашим Вильгельмом. Наша разлука причинит нам жестокое горе. Но разлука твоя с ребёнком будет горем ещё более жестоким. Я мужчина, и хотя буду страдать вдали от тебя, но ведь через три-четыре месяца я вернусь, и твои ласки вознаградят меня за мои мучения. Но ребёнок?… Если он заболеет, и если около него не будет тебя, чтобы спасти, то всё будет кончено, и твои поцелуи и ласки не оживят его. Для него ты гораздо нужнее, чем для меня.

И, видимо, желая положить решительный конец этой ужасной сцене, он спросил у отца:

- Когда же мне отправляться в путь?

- Увы! - ответил барон. - Как это ни ужасно, а уехать придётся не дальше, как сегодня же вечером.

- О, неужели так скоро! - воскликнула Христина.

- Успокойся, дитя моё. - Ведь если уж Юлиусу надо ехать, так не лучше ли сократить минуты разлуки? Ведь чем скорее он уедет, тем скорее вернётся. Притом, бедный брат не может ждать, и если Юлиус не успеет захватить его в живых, тогда к чему же вся эта поездка? Я навёл справки об отплывающих судах. Через два дня из Остенде уходит в Америку корабль «Коммерция». А после него нет другого судна, которое отойдёт раньше двух недель. Притом, «Коммерция» превосходное, быстрое судно. Нельзя упускать такого случая. Подумай о том, как важно для нас знать, что Юлиус попал на хорошее судно. А «Коммерция» славится своими удобствами и прекрасными морскими качествами. Значит, и я буду спокоен, что он поспеет вовремя, и ты будешь спокойна, что он благополучно вернётся.

- О, папа, - говорила Христина, - я совсем не подготовлена к такой быстрой и неожиданной разлуке. Неужели вы не дадите мне хоть один или два дня для того, чтобы освоиться с ней?

- Скажите, папа, когда «Коммерция» отправляется в путь?

- Послезавтра.

- В котором часу?

- В восемь часов вечера.

- Ну, хорошо. Если хорошенько заплатить ямщику, то можно попасть в Остенде через тридцать шесть часов. У меня в распоряжении сорок восемь часов. Я вполне понимаю ваши заботы. Мне надо попасть на «Коммерцию» для того, чтобы быть уверенным в том, что я ещё застану моего дядю в живых, и для того, чтобы вы были совершенно спокойны насчёт меня. Но в то же время, я не хочу отнимать у моей милой Христины ни единой минуты из тех, что принадлежат ей. Поэтому, я отправляюсь завтра утром.

- И я поеду с тобой до Остенде? - спросила Христина.

- Это мы обдумаем, - сказал Юлиус.

- Нет, я хочу, чтобы это было решено сейчас же.

- Ну хорошо, поедем вместе, - сказал Юлиус, обменявшись взглядом с отцом.

На этом и было решено. Христина вышла, чтобы заняться приготовлениями мужа к поездке. А в это время отец и сын обменялись тихим голосом несколькими словами.

Христина скоро вернулась. Она отдала приказания и тотчас поспешила к мужу, чтобы не терять последних минут перед разлукой с ним.

Вечер прошёл печально и, в то же время, очаровательно. Нет ничего грустнее и, в то же время, нет ничего нежнее таких разлук. Только в эти минуты люди сознают и чувствуют, как они любят друг друга. Всё, что прерывается, имеет в себе какую-то особенную чарующую горечь, какую люди не испытывают в полноте установившихся и непрерывных привязанностей. Боль их сердец показывает им, какими узами они были связаны друг с другом. Минувшее счастье меряется наступающим несчастьем. Нет лучшего градусника любви, чем горе.

Барон рано ушёл к себе, чтобы иметь время отдохнуть от тревог и волнений того дня и подкрепиться к завтрашнему дню.

Христина и Юлиус остались одни. Они плакали, утешали друг друга, смотрели на своё дитя, спавшее в колыбели. Они говорили друг другу о том, как будут несчастливы в разлуке. Они уговаривали друг друга не горевать, они клялись не забывать друг друга. И каждый из них старался ободрить и утешить другого ласковой улыбкой. Они говорили друг другу, что незачем предаваться такой горести, что это путешествие вовсе уже не такое великое несчастье. Но эти улыбки не надолго обманывали их, и их весёлый смех то и дело оканчивался рыданиями.

Тем временем наступила ночь. Они в это время были в комнате Христины.

- Теперь уже поздно, - сказала она. - Тебе надо хорошо отдохнуть перед утомительной дорогой. Иди к себе, милый Юлиус, и постарайся уснуть.