- Ты видел часть подземелья твоего замка, а сейчас, когда те придут, мы посетим и остальную часть. Но и того, что ты видел, я полагаю достаточно, чтобы внушить тебе подозрение, что далеко не весь твой замок выстроен архитектором твоего отца. Признаюсь тебе откровенно, что я немножко помогал ему. Дело в том, что этот бедненький архитектор никак не мог поладить с готической архитектурой. Он то и дело приходил в гейдельбергскую библиотеку и рылся в разных старых гравюрах. Ты представь себе каменщика, привыкшего возиться с постройками классического стиля, которому внезапно задали задачу выстроить гнездо для какого-нибудь Гетца фон Берлихингена. Ну, конечно, он составлял такие планы, которые способны были привести в дрожь и греческих, и средневековых строителей. Вот тут-то, по счастью, я и подвернулся ему под руку. Мне удалось его уверить, что я нашёл подлинные планы и чертежи эбербахского замка. Вообрази себе его восторг. Он и предоставил мне действовать, как я хочу, а так как у меня были свои причины действовать в полном секрете от него, то я разыгрывал всё время роль скромнейшего помощника, исчезающего в лучах его славы. Я и принялся возобновлять в мельчайших подробностях средневековый замок какого-нибудь бургграфа или барона. Ну, как ты находишь? Удалось мне воскресить этого каменного Лазаря? Ведь вышло недурно, не правда ли?

- В самом деле чудесно, - задумчиво произнёс Юлиус.

- Архитектор видел только то, что сияет там, вверху, на солнечном свете, - продолжал Самуил. - Слава богу, он не так часто торчал здесь, потому что в это время строил какие-то дома во Франкфурте. Рабочие были все в моём полном распоряжении, и я приказывал им делать, что мне было надобно, не говоря ему об этом ни слова. Под предлогом укрепления фундамента и устройства погребов я распорядился поставить лестницы, сделал кирпичную кладку, уверяя каменщиков, что так следовало делать по первоначальному плану замка. Мой архитектор всему этому верил и не возражал. Таким образом, я делал вид, что строю один замок, тогда как на самом деле строил два: один сверху, другой внизу. Видишь, я был прав, когда сказал тебе, что в твоё отсутствие занимался архитектурой.

- Но с какой целью всё это? - спросил Юлиус.

- Ас такой целью, чтобы немножко заняться политикой.

- Как? - переспросил Юлиус, придя в некоторое смущение.

Самуил с важностью продолжал:

- Юлиус, ты совсем перестал даже упоминать о Тугендбунде. Неужели ты совсем забыл о нём? Разве ты не прежний Юлиус, которого приводили в благоговейный трепет идеи свободы и отечества, который всегда негодовал на иноземное иго, всегда был готов пожертвовать своей жизнью? Я знаю, что обычно все студенты по окончании курса оставляют в университете свою молодость, свои вдохновения, своё великодушие и свою душу. Все это покидается вместе со старой трубкой, где-нибудь на столе, в углу залы, где справлялись коммерши фуксов. Тот, кто не удостаивал филистера поклоном, сам делается филистером, женится, плодится, преклоняется перед принципами, становится на колени перед властями и смеётся над своими прежними потугами по части служения человечеству и своими тяжкими заботами о независимости своей Родины. Но я полагал, что такие превращения мы можем предоставить стаду заурядных смертных и что не перевелись ещё избранные сердца, способные никогда не покидать благородного предприятия. Скажи Юлиус, ты все ещё из наших? Да или нет?

- Всегда! - вскричал Юлиус с загоревшимся взглядом. - Только захотят ли меня? Видишь, Самуил, если я молчал о Тугендбунде, то вовсе не от равнодушия к нему, а вследствие угрызения совести. Ведь в самый день моей свадьбы было общее собрание, и я на нём не присутствовал. Моё личное счастье побудило меня пренебречь долгом. И вот сознание этого ни на минуту не покидало меня с тех пор. Я знаю, что виноват, и мне стыдно думать об этом. Если я не говорил тебе об этом, то не потому, что не думал об этом, а, наоборот, потому, что уж слишком упорно об этом думал.

- А если я предоставлю тебе случай не только оправдаться в глазах союза, но даже возвыситься? Устрою так, что тебе не только простят, но ещё и поблагодарят?

- О, с каким бы восторгом я ухватился за такой случай!

- Отлично, - сказал Самуил. - Молчи и слушай.

В эту минуту раздался звонок. Самуил не двинулся. Звонок раздался во второй раз, потом в третий. Тогда Самуил встал.

Он подошёл к двери, находившейся против той, в какую они вошли. Когда дверь открылась, Юлиус увидал лестницу, служившую продолжением той, по которой они спускались, и которая, без сомнения, выходила на берег Неккара.

Глава тридцать шестая

Львиное логовище

Немедленно вслед за этим вошли три человека в масках. Первый из них нёс факел.

Самуил приветствовал их глубоким поклоном и указал им рукой на кресла. Но незнакомцы в нерешительности остановились, без сомнения, поражённые присутствием Юлиуса.