Привратник пошёл к замку, а Юлиус жадным и завистливым взглядом осматривал прекрасный дом, с такой быстротой выросший из земли. Перед замком был оставлен небольшой участок леса, который был так вырублен, что между двух рядов больших деревьев оставалась лужайка, словно море зелени, усеянное островками цветов. А над этой лужайкой высился фасад замка. Другим фасадом он, вероятно, выходил на Ущелье Дьявола. Вероятно, тот фасад отличался суровым видом, соответствовавшим бездне, над которой он висел. Но с этой стороны фасад был спокойного и весёлого характера. Примесь красного песчаника к облицовке стен лишала здание той сухой и жёсткой белизны, которой отличаются свежие каменные постройки. Окна были отделаны лёгкими скульптурными украшениями из камня, в которых гнездились птицы, крики которых раздавались по всему фасаду.

Тем временем вернулся привратник и пригласил их войти. Юлиус подал руку Христине, и они шли в сопровождении кормилицы с ребёнком. Они прошли через аллею, вступили на лестницу со скульптурными перилами и очутились перед большой дубовой дверью с резными металлическими украшениями. За этой дверью было ещё две или три других. Наконец они попали внутрь здания.

Как только они переступили порог, они были внезапно перенесены из настоящего в прошлое. В расположении и меблировке комнат ожили средние века. Каждая комната имела свою особенность. Одна служила оружейной палатой, в другой были сосредоточены ковры и обои. Третья содержала настоящий музей драгоценных полотен Гольдена, Альберта Дюрера и Лукаса Лейденского. Часовня освещалась сквозь окна, в которых были вставлены художественно расписанные стекла. Какой артист-архитектор потратил свои знания и таланты на всю эту удивительную реставрацию? Юлиус был поражён изумлением и восхищением.

Дверь в глубине залы, стены которой были покрыты оружием, была заперта, и Юлиус попросил привратника отворить её.

- Не могу, у меня нет ключа от внутренних комнат, - ответил привратник.

Но в эту минуту дверь открылась.

- Ключ у меня, - произнёс чей-то голос. Это был голос барона Гермелинфельда.

Глава двадцать седьмая

Для кого был выстроен замок?

Барон протянул руки своему сыну и дочери, и они бросились в его объятия.

Первым впечатлением барона, Юлиуса и Христины была радость. За нею последовало удивление. Каким образом барон очутился тут, и как к нему попали ключи замка? Но и барон, в свою очередь, был изумлён не меньше Юлиуса. Он совсем не ждал сына так скоро. Значит, Юлиус хотел сделать ему сюрприз и не предупредил о своём приезде. Барон уже давно не получал о нём никаких известий. В последнем письме своём Юлиус извещал отца о рождении сына. Таким образом, вслед за первыми объятиями и поцелуями посыпался целый град вопросов. Барон нашёл Христину все такой же хорошенькой, свеженькой и беленькой, как она была раньше. Юлиус своей любовной заботой сумел сохранить её внешность в стране горячего солнца. Но особенно торжественное настроение вызывал ребёнок. Дедушка осыпал его ненасытными ласками. Он горячо благодарил Христину за то, что она назвала сына по дедушке - Вильгельмом. Малютка ещё не был крещён. Хотели, чтобы его крестным был барон, и потому отложили обряд до возвращения домой.

Потом настала очередь приезжих осаждать барона вопросами.

- Но как это так вышло, папа, что вы очутились у графа Эбербаха, как у себя дома?

- Что же тут такого, - ответил барон, - граф Эбербах мой задушевный друг.

- Но вы никогда о нём не говорили, папа, - я, по крайней мере, никогда ничего от вас не слыхал о нём, и я считал фамилию Эбербахов давно вымершей.

- Коли существует замок Эбербахов, так, значит, и существует граф Эбербах. А чтобы вам доказать, что я его знаю, то я за него буду играть роль хозяина и окажу вам в его замке почётный приём.

Они прошли в следующую комнату, из неё в другую и так одну за другой обошли все внутренние комнаты. Все они наряду с готическим великолепием были снабжены и современным комфортом: они были просторны, чтобы оставаться прохладными летом, и тщательно закрыты, чтобы оставаться тёплыми зимой. Повсюду были печи для отопления комнат и камины.

Из окон замка открывались великолепные виды. Из них видны были с одной стороны река, с других сторон - горы. В одно из окон Христина рассмотрела хижину Гретхен, которая, впрочем, как и развалины замка, была переделана заново и превратилась в хорошенький горный дом.

- Гретхен! Я хотела бы её повидать, - сказала Христина.

- Надо послать за ней, - сказал Юлиус.

- Теперь она, наверное, в лесу со своими козами, - сказал барон. - После, когда она вернётся, её позовут.

Оставалось осмотреть ещё две комнаты. Барон открыл в них двери. В одной из них находилась кровать из резного дуба с балдахином из красной ткани, в другой - кровать с инкрустациями и пологом из розового шелка. Между этими двумя комнатами находилась библиотека, окна которой выходили к горе, и небольшая часовня, выходившая окнами на Неккар.