Читаем Ущелье дьявола полностью

- Я сокращу свой рассказ, да и притом я уже дошёл до конца. Весь этот день я провёл с моими счастливыми детьми. Их счастье с избытком отблагодарило меня. Они были мне глубоко признательны, словно бы я обладал правом переделать то, что сам бог так хорошо устроил. Вы меня знаете, Самуил, но вы меня не так понимали, неверно обо мне судили. Вам случалось видеть, как иногда я делал уступку узким и несправедливым требованиям света. Это действительно случалось. Но знайте, что, уступая иной раз требованиям света, я всегда старался по возможности внести в них поправку. Будем искренни и будем справедливы. Разве природа не даёт очень часто доброго урока обществу?

- Я понял этот деликатный намёк, милостивый государь, - с горечью сказал Самуил. - Продолжайте. Барон продолжал:

- С какой стати стал бы я противиться этому браку? Из-за того, что Христина небогата? У Юлиуса хватит на двоих. А потом, когда он получит наследство от моего брата, хватит и на четверых. Из-за того, что Христина не благородного происхождения? А что такое я сам был двадцать лет тому назад? Но вернёмся к фактам и событиям. В среду я вернулся во Франкфурт. В четверг я вновь был в Ландеке и, запасшись всеми необходимыми документами, привёз с собой моего друга Оттфрида. Вчера, в субботу утром Оттфрид обвенчал Юлиуса и Христину в Ландекской церкви. Уж вам придётся извинить Юлиуса за то, что он не пригласил вас к себе на свадьбу. Это я не позволил ему известить вас. Через час после венчания Юлиус и Христина отправились в своё свадебное путешествие, которое продлится целый год. Они поедут в Грецию и на Восток и вернутся через Италию. Пастор Шрейбер не мог решиться на внезапную разлуку со своей дочерью. Он вместе с Лотарио будет сопровождать их до Вены. Там он с ними распростится и вернётся в свою долину, предоставив их любви и южному солнцу. Ну, что вы скажете на это, Самуил?

- Я скажу, - ответил Самуил, вставая из-за стола, - что вы очень ловко выхватили у меня из рук Юлиуса. Похищение вам удалось. Я вынудил вас к великодушию и беспристрастию, и вы очень ловко извлекли выгоду из этого безвыходного положения. Вы вели игру с отчаянной храбростью, и я должен признаться, что эту первую ставку я проиграл. Но я ещё отыграюсь.

Он позвонил. Вошла служанка.

- Вели оседлать мою лошадь, - сказал он. - Я сейчас уеду.

Барон улыбнулся.

- Вы собираетесь вдогонку за ними? - спросил он.

- С какой стати! - сказал Самуил. - Я буду спокойно их дожидаться. У меня, слава богу, найдётся немало других дел, и я не могу отдать всех своих сил на такую жалкую вещь, как простое пари. Всему придёт своё время. Теперь вы с Христиной воспользовались удобной минутой действия против меня, в свою очередь, наступит и моя минута действия против вас. Вы кончили своё, я начну своё.

- Да я вовсе не кончил своё, - возразил барон. - Этот год их отсутствия я намерен употребить на то, чтобы осуществить мечту Юлиуса. Ведь не за тем же только я остался здесь, чтобы разделить с вами компанию. Я только из вежливости написал вам сегодня утром, чтобы избавить вас от неприятности сделать визит прислуге, которая одна только осталась в доме. А я жду сейчас архитектора из Франкфурта. Я хочу купить и заново выстроить Эбербахский замок в течение этого года. Вместо развалин Юлиус найдёт здесь свою мечту, вырытую из-под земли и возвышающуюся на горе. Я хочу, чтобы он ни в чём не терпел недостатка, ни в самом себе, ни вокруг себя, хочу, чтобы любовь его сердца дополнялась благоденствием его жизни. Вообще его счастье - это моё единственное оружие в борьбе против вас.

- Это значит, что вы хотите, чтобы моё оружие против вас состояло в его несчастье, - возразил Самуил. - Но только предупреждаю вас, нежный родитель, напрасны будут все ваши старания. Юлиуса вы у меня не вырвете. Он предо мной преклоняется, а я его люблю. Да, чёрт побери, - продолжал он, отвечая на невольное движение барона, - я его люблю, как все гордые и сильные души умеют любить души слабые и преданные, которые отдаются им! Я так давно и долго клал свой отпечаток на дух вашего сына, что вам уже не удастся стереть его. Вам не переделать ни его, ни моей натуры. Вы не сделаете его энергичным, а меня слабым. Вы переделаете для него замок, но попробуйте-ка переделать его характер. Он нерешителен, и ему необходима твёрдая, суровая рука, которая бы его поддерживала и направляла. Неужели такой ребёнок, как Христина, может оказать ему эту услугу? За этот год он страшно соскучится по мне, сам будет ко мне стремиться. А вы говорите, что я пущусь за ним в погоню! Зачем? Он сам ко мне прибежит.

- Послушайте Самуил, - сказал барон, - вы знаете меня и знаете то, что я человек совсем не такого нрава, чтобы не принять вызова и отказаться от борьбы. Знайте, что то, чего Христина не могла сказать Юлиусу, чего она не решилась сказать своему отцу, она знала, что смело может доверить мне. И она доверила. Да, она не скрыла от меня ваших невероятных угроз, милостивый государь, и само собой разумеется, что в её поединке с вами я буду её секундантом.