Читаем Уроки любви полностью

– Нет уж, ты его лучше не вари, Пруденс. Оно у тебя будет или совсем жидкое, или твердое, как камень. – Папа сам поставил кастрюльку с яйцом на плиту. – Ты бы училась у матери.

Отец был убежденным холостяком, пока мама не проложила путь к его сердцу своими йоркширскими пудингами и тортами на патоке. Я знаю, что она отлично готовит, но ненавижу всю эту традиционную британскую домашнюю кухню с пирожками, ватрушками, соусами и кремами из подручных продуктов. Мне куда больше по вкусу полуфабрикаты и готовая еда из ресторанов.

Мы с Грейс знаем наизусть меню китайского кафе «Кам-Тонг» и «Руби-карри-хауза» в нашем торговом центре, но нам ни разу не позволили там пообедать. Нам даже ни разу не удалось попробовать что-нибудь из «Пиццы навынос» на углу, хотя мы с Грейс часами просиживали над брошенными в почтовый ящик рекламными буклетами, выбирая идеальное сочетание начинок. Единственная готовая еда, которая допускалась у нас в доме, – это рыба с картошкой из ларька раз в месяц, и то в прошлый раз нам ее не досталось, потому что отец заявил, будто печеночный приступ у него был «от этой жирной гадости».

Я смотрела, как отец возится с кастрюлькой. В каждой руке у него было по яйцу.

– Ты будешь яйцо, Пру?

– Нет, папа, спасибо.

– Тебе надо набираться белка. Ты слишком мало ешь, в отличие от твоей толстухи-сетрицы.

– Папа, не называй Грейс толстухой, она очень обижается.

– Не учи меня, как мне разговаривать с собственной дочерью, мисс. – Отец слегка шлепнул меня, а потом потрепал по плечу, чтобы показать, что он шутит. Он нагнулся над моей картинкой. – Неплохо, дочка.

«Неплохо» – это у отца высшая похвала. Я невольно просияла.

– Тебе, видимо, понравилось в Национальной галерее, – гордо сказал отец.

– Там было чудесно! Папа, ты правда думаешь, что я хорошо рисую?

– Ты сама знаешь, что хорошо. Вообще-то я надеюсь на твою помощь, когда ты немного подрастешь. Ты могла бы нарисовать суперобложку для моего magnumopus.

С самого рождения я знала, что папа пишет так называемую книгу. По всей квартире валялись отдельные листы, неоконченные главы, напечатанные на старой пишущей машинке и покрытые густой сетью исправлений. Я несколько раз пыталась прочесть то один, то другой кусок, но ничего не могла понять. Похоже, это была всемирная история, в которой основное внимание уделялось нашему городку Кингтауну и тем изменениям к худшему, которые произошли в нем за последние тридцать лет.

Мама благоговейно собирает разбросанные страницы, как будто это скрижали с десятью заповедями, дарованные Богом. Она тоже называет их magnumopus– без тени иронии. Когда Грейс была помладше, она думала, что папа пишет о мороженом «Магнум» и очень интересовалась этим сочинением, пока я ей не объяснила, что magnumopus значит по-латыни «великое произведение». Сейчас мы с ней шутим, что отец пишет энциклопедию мороженого, и сочиняем новые главы, охватывающие самые экзотические варианты.

Я решила, что расскажу Грейс о папиных планах и нарисую обложку, которая ее повеселит. Отец будет изображен посреди нашего магазина с порцией «Магнума» в одной руке и вафельным рожком – в другой, а по сторонам от него – мы с Грейс с подносами, на которых громоздится мороженое всевозможных сортов.

Отец неправильно истолковал мою улыбку.

– Я не шучу, Пруденс, – сказал он. – Я думаю, настанет день, когда это действительно будет тебе по силам.

Я набрала в грудь побольше воздуха. Нельзя упускать такой случай!

– Мне, может быть, надо немного подучиться, – сказала я самым небрежным тоном.

Отец высоко поднял брови и вздохнул:

– Ни в какой дурацкий художественный институт ты не пойдешь. Сколько раз я должен повторить, чтобы до тебя дошло? Ну не смотри на меня с таким убитым видом! В свободное время можешь рисовать сколько угодно. Тем более сейчас в художественных институтах и живописи-то не учат. Они там носятся с какими-то цементными блоками и чучелами животных и выдают всю эту фигню за творчество.

Возражать не стоило. Я сосредоточенно разглядывала свою картинку с Товией и ангелом. Они сочувственно улыбались мне розовыми акварельными губами.

– Если тебе так уж хочется получить высшее образование, то поступай лучше в нормальный университет. Мы утрем нос этому наглому идиоту из департамента образования. Ты с блеском сдашь все экзамены! Как у тебя там дела с математикой?

Я опустила глаза:

– Нормально, папа.

– Ты вроде жаловалась, что ни слова не понимаешь из того, что говорит учительница? – В голосе отца звучало подозрение.

– А ты говорил, что мне стоит только постараться. Я и постаралась. Папа, яйца у тебя уже точно сварились. Давай я заварю чаю.

Я принялась греметь посудой и вздохнула с облегчением, когда по лестнице, тяжело ступая, спустилась мама в розовом махровом халате. Халат этот она носит, сколько я себя помню. Вообще-то ей не стоило его покупать с самого начала – она похожа в нем на гигантскую сахарную вату.

– Ах вы, птички мои ранние, – сказала она бодро. – Готовишь завтрак, Пру? Умница ты моя. Яйца в мешочек? М-м-м, как вкусно.