Читаем Уроки любви полностью

– Нет, она тут ни при чем – я сам варю себе эти чертовы яйца. Они уже, между прочим, готовы, но ты небось хочешь их у меня отобрать. Придется варить новые, – недовольно сказал отец.

– Ну что ты, дорогой, – пролепетала мама. – Я сама себе сварю.

Они принялись препираться о яйцах, а я тем временем убрала свой альбом и приготовила чай и гренки на четверых, радуясь, что меня больше не допрашивают об уроках математики.

Радоваться было рано. Четверть часа спустя мы все еще сидели за столом – мама суетилась, папа раздражался, полусонная Грейс в пижаме с мишками уминала свои корнфлексы, – когда раздался шорох опускаемой в ящик почты.

– Мало мне было этих поганых счетов, – проворчал отец, – вон еще принесли. Сбегай-ка за ними, Пруденс.

Я сбегала и принесла почту. Мне даже в голову не пришло рассмотреть по дороге небольшую пачку писем. Я заметила, что один конверт надписан от руки, но не задумалась, от кого бы он мог быть.

В свое время я написала для отца отличное сочинение о роли писем в романах Викторианской эпохи, и все же у меня хватило идиотизма протянуть отцу не глядя всю пачку. Отец перебирал конверты, вскрывая их ножом для яиц и вытряхивая счета прямо в мусорное ведро.

– Бернард, но ведь нельзя же просто не обращать на них внимания! – встревоженно сказала мама.

– Можно, – ответил отец.

– Но нам же придется их когда-нибудь оплатить…

– Уж не знаю, чем мы их будем оплачивать. – Отец махнул в ее сторону еще одним листком бумаги. – Это из банка. «Превышение кредита… недопустимо… тра-та-та». Наглый выскочка! Он будет мне объяснять, как у меня обстоят дела с финансами! Его не спросили!

Письмо полетело в мусорное ведро. Мама вздрогнула, следя за ним глазами и готовясь выудить обратно, как только папа выйдет из комнаты.

Следующее письмо папа тоже отправил в корзину, едва взглянув на него.

– Что это было, дорогой? – с тревогой спросила мама.

– Опять этот наглый проходимей Майлз из департамента образования. Он все волнуется, как Пруденс будет сдавать экзамены на аттестат. Требует подробный отчет, фамилии репетиторов, расписание занятий! Господи ты боже мой!

– Ну что же тут такого, дорогой? Пру ведь уже начала заниматься с мисс Робертс. А потом мы, может быть, сумеем найти ей репетитора по физике. По-моему, лучше бы ты написал ему об этом. Просто на случай, если он вздумает устроить нам неприятности.

– Пусть только попробует! А это еще что?

Отец вскрыл белый конверт, вытряхнул оттуда письмо и начал читать. Вдруг стало очень тихо.

– Пруденс? – Голос у него был спокойный.

У меня бешено заколотилось сердце под клетчатым платьицем.

– Да?

– Это письмо от мисс Робертс, – торжественно произнес отец.

Я сглотнула. Грейс притиснулась ко мне поближе.

– Ах ты господи, – вздохнула мама. – Ей кажется, что Пру совсем не продвигается?

– Да, ей, безусловно, так кажется. – Отец нарочно тянул. Он напрягся всем телом, словно готовясь к прыжку.

– Не надо так на нее сердиться, Бернард, – сказала мама. – Девочка не виновата, что ей не дается математика. Я уверена, что она старается изо всех сил.

– Да уж, она старается изо всех сил, ничего не скажешь. – Голос отца поднялся до крика. Его бледное лицо побагровело. – Старается изо всех сил вытянуть из меня деньги!

Он брызгал слюной, выкрикивая это. Потом качнулся и ухватился за стол.

– Пожалуйста, не волнуйся так, – умоляюще сказала мама. – У тебя опять голова закружилась?

– Да, закружилась! Неудивительно, черт побери, – процедил отец сквозь зубы. Он наклонился ко мне через стол. – Да как ты посмела?

Он так стукнул кулаком по старой, исцарапанной столешнице, что все тарелки, ложки и ножи подпрыгнули со звоном.

Грейс взяла меня за руку под столом.

– Что она сделала, Бернард? – спросила мама. – Мисс Робертс жалуется на нее? Может быть, она просто слишком строга к нашей Пру.

– Мисс Робертс не то чтобы жалуется на нее. Она просто немного удивлена. Вот уже три недели Пруденс у нее не появлялась.

– Что? – спросила мама. – Как? Почему? Ты что, заблудилась, Пру? Почему ты у нее не была?

– А? – выкрикнул отец, перегибаясь ко мне через стол.

– Один раз я у нее была и не поняла ни слова. Я подумала, что раз так, мне незачем к ней ходить, – пролепетала я.

– Ушам своим не верю! – бушевал отец. – Почему же ты мне ничего не сказала после этого своего неудачного похода?

– Не захотела! – бросила я ему прямо в лицо.

– Не захотела. Хотя знала, что этот мистер Майлз затевает против нас процесс и того гляди отправит нас с мамой за решетку за то, что мы не дали тебе нормального образования?

– Он не отправит нас в тюрьму! Правда ведь? – слабым голосом спросила мама.

– Конечно, никто не собирается сажать тебя в тюрьму, мама.

– Ах ты, мисс Всезнайка! Ты у нас больше всех знаешь, больно умная выросла! Математика тебе понадобится, даже если ты вздумаешь маяться дурью в художественном институте, не забывай. Ты решила, что можешь прогуливать, своевольничать, нагло лгать родному отцу, разбазаривать чужое время и деньги…

Он вдруг замолк на полуслове, еще шевеля губами по инерции.