Читаем Уроки кулинарии полностью

— Знаешь, вчера приходила Нана, и мы немножко, скажем так, расшалились, — с самодовольным хохотком сообщил сосед.

— Если не возражаешь, Димитрис, я бы попросил немного потише. Я тут занимаюсь налогами, и, если сделаю ошибку, будет очень неприятно. Мне надо сосредоточиться. И прости, но твой музыкальный вкус кажется мне никуда не годным! — проговорил он, браня свой любимый дуэт.

— Как угодно, — отозвался Димитрис. — Когда закончишь с налогами, позвони, и я специально для тебя поставлю Стратоса Дионисиу[9].

У Дамоклеса непроизвольно открылся рот, но он ничего не сказал и положил трубку. «Ну и наглец, еще оскорбляет! Да как ему только в голову пришло, что я — я! — слушаю низкопробные песенки? Ну подожди, ты еще дорого заплатишь мне за это! Как, позвольте спросить, воспринимать «мы немножко расшалились»? Что прикажете думать?»

В свете этих последних размышлений Дамоклес, усевшись за стол, принялся разрабатывать новый план действий, но так как он был не в себе, то выпил четыре чашки кофе, одну за другой.

— Положим, я рогоносец, — произнес он вслух, — но и ее муж, и Димитрис тоже рогоносцы. Ничем я не хуже их. Просто Димитрис пока еще наслаждается своим незнанием. Счастливым незнанием. А я просвещу его — понемногу, осторожно буду делать ему больно. Побью его в его же игре. Мне не станет лучше, если я сделаю вид, будто всем доволен и мне наплевать на ее вранье. Сегодня буду неотразимым! И ужин будет как никогда! Вот она удивится! Сегодня будет лучшая в ее жизни магирица — этого она уж точно не ждет: пасхальный суп в середине лета! Ей не устоять. Самый верный путь к сердцу Наны лежит через ее желудок. Еда станет моей козырной картой. Конечно, Димитрис тоже готовит для нее, но держу пари, со мной ему не сравниться. Я закормлю ее самыми сложными, самыми вкусными блюдами, и в конце концов она не сможет обходиться без них, она станет гурманкой, рабой изысканной пищи. Сегодня — пасхальный суп. Завтра кролик — а la что? Не знаю. С луной и звездами! Правильно! Признаюсь, я не могу жить без Наны. И ручаюсь, она тоже не может без меня жить. Или без моих соусов. Без соусов Эроса, которые поднимают великие бури! Пока я не уверюсь в своей победе, не подобрею. Но Нана не почувствует моей горечи на своем нежном язычке, нет, для нее у меня будет бархатистый яично-лимонный соус. Ничего нельзя упустить в дуэли с Димитрисом. Но я уж точно не покину поле боя, оставив его наслаждаться победой! Меня ему не победить! Я не сдамся. Или она будет принадлежать мне одному, или (если суждено случиться худшему) мне придется делить ее с соперником. Но даже если (пусть этого никогда не будет) мне придется делить ее с соперником, я должен получить львиную долю, хотя бы 51/49. И (Господь свидетель?) я никогда не предам свои музыкальные пристрастия в угоду ему. Пусть он меняет свой вкус. Пусть слушает «Беатриче и Бенедикта», пока она не станет у него поперек горла! Я заставлю его возненавидеть Берлиоза. Правильно! Предложить — мне — Стратоса Дионисиу!

Вскоре Дамоклес уже был в кухне и в ритме Берлиоза рубил баранью требуху. А так как мелодия в «Беатриче и Бенедикте» подчиняется определенному ритму, то и Дамоклес двигался не торопясь, раскованно, аккуратно и был занят до самого вечера.