Читаем Уроки горы Сен-Виктуар полностью

Именно это место, ввиду предстоящей работы, и побудило, собственно, меня совершить повторное путешествие в Прованс. От поездки я ожидал одного – найти ключ; и что бы ни подсказывал мне разум, пытавшийся отвратить меня от этого намерения, я твердо знал: фантазия всегда права. Правда, оказавшись в Эксе, я ни о чем уже не думал, а просто радовался предстоящей дороге.

На рейсовом автобусе мы доехали до акведука, откуда пошли пешком через карьер Бибемус в сторону высокогорной пустоши, которая называется «Плато де Марен»; отсюда Сен-Виктуар, выглядывающая на заднем плане из-за колючего травостоя, кажется ледниковым валуном. Тропа, ведущая к ней, гораздо более спокойная, чем «Тропа Сезанна»: она идет, минуя деревни, прямо к самому гребню, и поскольку асфальт довольно скоро кончается, то и машины тут не ездят.

В городе еще все было затянуто утренним дождем, а здесь, на плато, небо уже очистилось и проявилась синева. Мы вступили в редкий сосновый лес, сверкающий иголками, которые рассыпали во все стороны свет пробивающегося солнца. Прошло какое-то время, и я осторожно спросил Д., как же это получилось, что она, создавая свое «непревзойденное пальто», потеряла «манию величия».

– Я уже снова ее нашла, – ответила она на это.

В самом начале нам еще попадались отдельные дубы, которые уже успели дружно сбросить охапки листьев. Теперь же остались одни только вечнозеленые сосны, мягкий воздух, а на горизонте – сверкающая гора, не ведающая смены времен года. Ветви терлись друг о друга, заменяя своим скрипом летних цикад. Появилась и знакомая сорока, в конце боковой тропинки, – своими движениями она напоминала бумажный самолетик. Со временем на плато воцарилась тишина, в которой мельчайшие звуки, возникавшие на разных уровнях, долетали словно перезвон колоколов. Взгляд, привлеченный открытыми створками шишек, погружался в темную сердцевину, чтобы тут же устремиться к прозрачно-синей трещинке на поверхности скользящего в вышине перистого облака, и мысль о пении птицы сама превращалась в песнь.

По дороге нам встречались бегуны, охотники и солдаты, но все они были тут к месту. Та собака из казармы Иностранного легиона куда-то исчезла, или, быть может, она залегла бесформенным комком глины где-нибудь в ложбине. Идти приходилось то вверх, то вниз, то петляя, то двигаясь в обход: плато отнюдь не представляет собою «ровную горизонтальную площадку» (как это описывается на основании картин Сезанна), ибо оно все изрезано впадинами и расщелинами. Тщеславно полагая, что знаю эту местность как свои пять пальцев, я все норовил скосить путь, из-за чего мы несколько раз умудрились заблудиться, – в какой-то момент мы даже решили разделиться и отправились порознь искать нужную тропинку, в итоге – оказались на разных холмах: стояли, как два идиота, и смотрели друг на друга.

Подниматься на вершину мы, собственно, не собирались, но потом, не сговариваясь, все-таки дошли до самого верха. Там было так же ветрено, как и летом, и ни холоднее, ни теплее, чем тогда. После восхождения мы завернули в Ле-Толонель, где обосновались, усталые и довольные, в «Харчевне Томэ», она же – «Золотая звезда». – Хорошо, когда можешь просто сказать, что ты голоден.

Взгляд упирался в гору, на которой мы только что побывали. Перед ней тянулась цепь невысоких холмов, которая прерывалась в одном месте ложбиной. С одной стороны эти холмы были голыми: результат лесного пожара. На склонах ни одной травинки, и только дождь проложил в обнажившемся красном мергеле глубокие борозды. Они спускались по более или менее пологому скату в разные стороны, образуя запутанную сеть, в которой невозможно было разобраться, а вода, сбегавшая по ним, вымывала из недр земли настоящие башни и пирамиды, которые высились то тут, то там, придавленные кое-где толстыми синеватыми валунами. Вся эта выжженная часть, изрезанная вдоль и поперек канавками, которые никуда не вели, полностью повторяла в миниатюре пересеченный рельеф высоких равнин Южной Дакоты, которые часто используются в качестве места действия разных вестернов и которые получили в свое время название «Дурные земли», данное им блуждавшими там странниками. – Другая же часть холмов, не тронутая огнем, вся поросла густым сосновым лесом: статные деревья, сцепившись ветками, поднимались ровными этажами до самого верха. – Д., облаченная в свое сшитое из пестрых кусочков одеяние, которое одновременно могло считаться и платьем, и пальто, сидела между мной и открывавшимся видом.

Только теперь, задним числом, я вспомнил снова о той точке, вокруг которой так долго вращалась моя фантазия. Я взглянул на гору и стал искать место излома. Простым глазом его было не увидеть, но я знал, что оно отмечено телеграфным столбом, установленным на вершине. У него даже было свое название: «Перевал Эскалет». А чуть ниже, там, где идет полоска наносной земли, расположена небольшая заброшенная хижина, обозначенная на карте как «Cabanne de Cézanne»[10].