Читаем upload полностью

– Ее отправили в изолятор при Аврорате, а оттуда в больницу под охраной, – послушно продолжил Аластор. – Ее супруга мы к тому времени еще не задержали. Он каким-то образом узнал о случившемся и вместе с братом и еще одним дружком отправился мстить Лонгботтомам. Что они там делали с Фрэнком и Алисой – не имею представления. Альбус нашел тех в невменяемом состоянии и сказал, что это результат множественных Круцио.

– А что врачи? Они же должны были разузнать все об обстоятельствах получения повреждений и поставить диагноз? – Сириус задавал по ходу вопросы, направляя объяснения Грюма.

– Ничего определенного они не выяснили. Причину записали со слов Альбуса. Вроде следы от Круцио действительно обнаружили на Лонгботтомах, с виду полностью потерявших память о себе взрослых – словно вернулись в детство. Но что-то у них там повредилось в головах, и они теперь не могут обучиться всему по новой. Их случай регрессии признали редким и абсолютно не изученным, – Грюм замолчал, ожидая реакции Блэка на его слова.

– Нам говорили, что от Круцио можно умереть, сойти с ума… Но потерять память? – Сириус покачал головой. – Даже если предположить, что они не вынесли боли, то почему они впали в детство? Ладно… Так что там по поводу Беллатрисы? За что она в Азкабан попала? Из-за наличия метки? Разве этого не маловато для того, чтобы получить двадцать лет? И в газете писали, что она тоже пытала Лонгботтомов.

– Не было ее там. Когда их пытали, она в больнице лежала. Ты вообще представляешь, в каком состоянии находится ведьма, если ребенка потеряет? – поинтересовался Грюм. – Да еще после… Фрэнк к ней Круцио применил. Это тебе не маггла, здесь магия замешана. Она чудом выжила. У нее была ужасная депрессия и даже, я бы сказал, тихое помешательство. На суде она молчала и улыбалась – печально… Как больная на голову. А Фрэнк поначалу часто лепетал что-то о том, что ему отомстила Беллатрисса Блэк. Вот ей и приписали, что она также участвовала в пытках.

– И никто даже не задумался, как это могло произойти, если она потеряла ребенка и находилась в больнице? – Сириус прекрасно знал, насколько легко осудить невиновного – он сам через подобное прошел. Но как можно не обращать внимания на такие основательные факты – он был не в состоянии понять.

– А на слушании в Визенгамоте об этом никто и не говорил. Заключение колдомедиков просто изъяли из ее дела, а на его место положили липовое обвинение в нападении на Фрэнка и Алису. Альбус тогда сказал, что кто-то ведь должен за пытки ответить, а братья Лестрейнджи попались нам только через пару месяцев после суда над Беллатрисой, – Грюм попытался придать себе уверенный вид, но проигрывал в борьбе с остатками собственной совести. Дело миссис Лестрейндж всегда вызывало у него двойственные чувства. С одной стороны – она являлась Упивающейся Смертью, достойной заточения в Азкабан. А с другой – матерью, потерявшей своего нерожденного ребенка, которую было по-человечески жаль.

– Ясно. Альбус жаждет заручиться твоим словом, что ты не выдашь его. С Веритасерумом тебя никто опрашивать не станет, значит, все на твоей совести, – сделал вывод Сириус. – Кто документы подтасовывал? Ты?

– Нет. Я не врал перед судом, а лишь промолчал о том, что мне известно, – Грюм поднялся с места. – Все выяснил, что хотел?

– Ты отправил меня в Азкабан, зная правду о том, кто убил Поттеров. Но здесь я еще тебя понимаю – в ином случае тебе пришлось бы самому обживать тюремную камеру. Потому что это ты убил Лили! Но почему ты так поступил с Беллатрисой? А если бы это была твоя жена? Или твоя сестра? Неужели в тебе не осталось ничего человечного? Мы называли себя «светлыми», а творили самые непроглядно-темные дела, прикрываясь пустыми лозунгами, – язвительно бросил Сириус. – После встречи с Альбусом жду от тебя доклада. Потом решим, как тебе поступить на суде, – заметив страх во взгляде Грюма, Сириус презрительно цыкнул. – Не желаешь в Азкабан? Верю. Я на своей шкуре испытал все его радости. Иди – выясни наверняка, что нужно Альбусу, пока у тебя якобы обеденный перерыв. Потом поговорим.

Блэк собрался срочно связаться с Люциусом и Нарциссой и посоветоваться с ними.

***

Само собой, Дамблдор не планировал разговаривать с Грюмом в общем зале паба «Кабанья голова» – для беседы с глазу на глаз он нанял комнату на втором этаже этого заведения, хозяином которого являлся его брат Аберфорт. Нет, они не поддерживали теплых родственных отношений, но и не находились в ссоре – просто они были разными, и каждый шел по жизни своим путем.

– Я ненадолго, – с порога объявил Грюм, входя в замызганную комнатенку с продавленной кроватью, парой шатких стульев и немытым от пролитого эля столом. – Меня ждут в Аврорате, – он молча проследил, как Дамблдор запечатал колдовством дверь за его спиной, а затем опутал комнату нитями серьезных чар от подслушивания и тому подобного.