Читаем Упасть в облака полностью

– Нет, ну серьезно, вы на себя со стороны-то посмотрите! – взметнулась Алекса. – Вы хотите, чтобы вас понимали поколения и до, и после вас, а сами-то вы их хорошо понимаете? Дайте людям спокойно жить, отстаньте от них! Тогда и они не будут соваться к вам.

– Так я же Маше ничего не сказала даже. Я хотела с вами посоветоваться, как быть, – промямлила вконец растерявшаяся Вера.

– Ну так вот я тебе и советую – займись собой. У тебя полно проблем в своей жизни. У тебя муж в беду попал, а ты что? Сидишь, копаешься в трусах у дочери?

– Лекса, а ну прекрати! Что с тобой сегодня?! – крикнула Наталья.

– Ну извините. Так бы и сказали, что мы теперь свои мнения держим при себе, просто собираемся послушать нытье друг друга. Мне показалось, что она разобраться хочет.

– Хочу, Ал, хочу. Ты права. Спасибо тебе.

– Ладно, мне пора. В школу надо вернуться, я там сегодня до вечера.

– Вер, не слушай ты ее, – сказала Наталья, когда Алекса уехала. – Я тебя понимаю. Если бы у Алекс была дочь-подросток, тогда бы ее слова можно было бы принимать в расчет. А так…

– Ну что ты такое говоришь? – упрекнула ее Вера. – Я ей очень благодарна за прямоту.

– Да ты всем благодарна. Ох, Вера…

Спор с подругами немного встряхнул Веру: «В чем-то Алекса права. И вообще, меньше знаешь – крепче спишь. Вот я теперь знаю про эту странную влюбленность дочери, и что? Как я могу помочь? Я даже не могу сказать Маше, что знаю об этом. Это все равно, что признаться, что я шпионила за ней. Ни о каком доверии дальше и речи не пойдет.

Господи, но ей же всего четырнадцать! У меня в этом возрасте и мыслей таких еще не было! Или были?

Помнится, пришел к нам в класс новенький мальчик, этакий загадочный красавец. Я тогда даже младше Машки была. О, сколько слез я пролила, когда он вскоре навсегда уехал в другой город! Парадокс: Наташку он, как потом выяснилось, водил в кино, с Алексой даже целовался, а переживала его отъезд больше всех я! Хотя у меня с ним ничего, кроме переглядок и пары записок, и не было. Может, я и впрямь всегда из мухи слона делаю?»

Да, отпускать взрослеющих детей, пожалуй, труднее, чем ухаживать за ними в младенчестве. Самое сложное – справиться с ощущением, что ты больше не нужен. Точнее, ты же понимаешь, что нужен, и очень, но уже по-другому. Научиться выражать взаимную привязанность новыми способами – задачка не из простых. Вера искренне считала, что способ этот – дружба с подростком, доверие и откровенность. Так она себе представляла постепенное отпускание пуповины со стороны родителя. Но почему же это не помогало?

Мать Веры до сих пор не отпустила дочь, и это душит, это не дает дышать свободно, это вынуждает как можно меньше общаться с ней, чтобы снова не выслушивать нотации.

«Так, – сказала себе Вера, – единственное, что я могу сделать для Маши теперь – это сама стать счастливой. Признаться себе, что мой брак не удался, что я с Андреем чувствую себя несчастной, и жить дальше. Так что я все правильно делаю: невозможно наладить отношения с тем, кто не идет на контакт. Этот вопрос закрыт. И пусть он теперь ситуацию с этой Асей сам разруливает, как хочет. Меня это не касается!».

«Меня это не касается. Меня это больше не касается», – как мантру твердила себе Вера целыми днями, чувствуя ледяной ком, забивающийся все глубже за грудину, при любом воспоминании о бегущей по коридору студентке журфака. Надо признать, проблема возникла не вчера, и если бы Вера не тянула с принятием окончательного решения, то сейчас все эти истории с Асями ее уже не касались. А так получается, что мать частично права – Андрей всегда был таким.

«Вы траур выдержать не могли…» – бросила Татьяна Александровна в последнем разговоре. Да, не могли. Андрею было так плохо, Вера должна была быть рядом. Да сама Татьяна Александровна ни за что бы не позволила переехать дочери к любимому человеку, если бы они не расписались! А тогда все было как в страшном сне.

Это случилось в апреле… нет-нет, на майские, точно на майские праздники. Вера оканчивала второй курс литфака, Андрей – третий на спортфаке. Он повез ее за город к отцу, чтобы показать дом, который тот строил втайне от жены. Они долго ехали на электричке, останавливавшейся у каждого столба и переполненной дачниками с рассадой и орущими детьми. Весна еще не успела как следует прикрыть зеленью слежавшиеся за зиму бока земли, но уже то тут, то там благоухала ароматами зацветающих плодовых деревьев. Медовые запахи периодически врывались в открытые окна вагонов и мгновенно таяли в духоте, оставляя сладковатое послевкусие и желание скорее покинуть поезд.