Читаем Упасть в облака полностью

– Наоборот – это сначала университет бросают, а потом ребенка заводят?

– Ты знаешь, что я имею в виду! – не думала отступать Татьяна Александровна. – Не паясничай!

Вера отвернулась, еле сдерживая слезы: почему мать так жестока к ней?

– Где твоя гордость, Вера? Где она была в твои двадцать? Ты согласилась расписаться с ним без свадьбы, без белого платья… лишь бы скорее к нему в койку прыгнуть! Думаешь, мне как матери не обидно было на это смотреть?

– Разве ты не в курсе тех обстоятельств? И кроме того, это моя жизнь!

– Твоя? А моя где? Когда ребенка заводишь – всё! Это до конца жизни. Ты всегда за него переживаешь.

– Мама, ты серьезно думаешь, что ты обо мне сейчас переживаешь?

Татьяна Александровна непонимающе уставилась на дочь.

– Если честно, ты ведь о себе переживаешь. Что я опять твоих ожиданий не оправдываю. Что скажет Зоя Михайловна… – дрожащим голосом произнесла Вера, по пятому разу перекладывая на столе стопку с выкройками. – Ты так бесцеремонно суешь свой нос в мои дела… ты даже не замечаешь, как рвешь мне сердце. Будто ты не пожалеть, а добить меня пришла. Что ж, у тебя получилось. Только давай побыстрее, пожалуйста. Ко мне сейчас клиентка придет.

– Вот ты меня в каком свете выставила… А я ведь всей душой за тебя болею. Сразу дела все бросила и прибежала. Как только узнала, что ты в беде. На работе подменить меня попросила.

– Спасибо. Я не в беде. Я разберусь.

Вера оставила в покое выкройки и опустилась на стул рядом со столом. Сидя спиной к матери, она пыталась дышать медленнее, чтобы успокоиться.

– Да уж, разберись! У тебя целый месяц, чтобы разобраться и все исправить, – тоном директора школы сказала Татьяна Александровна.

– Исправить? – Вера резко повернулась к ней. – Исправить – в твоем понимании это сохранить брак во чтобы то ни стало, да? А почему же ты тогда своей матери советовала развестись?

– Сравнила! Там была прямая угроза жизни. А у тебя прихоть.

– Прихоть? А ты хоть раз спросила, что у меня в душе происходит? Что я чувствую? Что думаю? Тебе ведь всегда было важно, чтобы я домой в девять приходила. А что там я делаю до девяти, о чем думаю после девяти… Может, я всю ночь уснуть не могла и ревела в подушку…

– Ну, что же, – Татьяна Александровна оглядела комнату, взяла со столика свой шейный платок и стала его завязывать перед зеркалом. – Я – мать плохая. Жена тоже. Угу. Понятно. А ты у нас мать хорошая! О чем дочь плачет, знаешь, значит.

Вера дернулась, будто ударенная под дых, и уставилась в окно. Татьяна Александровна сорвала с шеи непослушную косынку и направилась в коридор. На пороге комнаты она обернулась и язвительно добавила:

– И жена ты отличная! Была.

Вера вскочила и пошла за матерью по коридору:

– А по-твоему, надо продолжать жить в браке и страдать? Я развожусь, чтобы снова чувствовать!

Мать остановилась. Повисла пауза. Женщины впились друг в друга взглядами.

– А по-твоему, – вдруг спросила Татьяна Александровна голосом, полным сочувствия, – ты разведешься и перестанешь страдать? Вера, дочка, подумай о Маше. У нее такой сложный возраст. Совсем неподходящий сейчас момент для развода.

– А когда подходящий, мам?

– Ну, ты же видишь, как она резко выросла. Ей сейчас трудно с собой справиться, сейчас мальчики начнутся… А ей учиться надо. Сейчас надо все силы бросить на то, чтобы ей не до мальчиков было.

Вере хотелось крикнуть: «Зачем? Зачем ее изолировать от мальчиков? Чтобы она интересовалась девочками? Или чтобы она всю жизнь боялась, избегала и не понимала мужчин, как я или ты? Чтобы она тоже была вынуждена всегда страдать – в браке или без – потому что радоваться не научилась?!»

Но она не успела ничего сказать вслух. Звонок в дверь поставил точку в споре между поколениями.

Когда клиентка ушла, Вера продолжила мысленный диалог с матерью, который, по счастью, был прерван делами, иначе неизвестно до чего договорились бы отчаявшиеся женщины.

Настроение было хуже некуда. Ах, если бы мать была бы во всем однозначно неправа, как легко было бы защищать свою позицию. Но в реальности все гораздо сложнее.

К концу отпуска Вере удалось найти решение, которое казалось ей верным: «Надо признать, что Андрей меня больше не любит, смириться с этим и закончить с ним отношения, чтобы затем пройти все этапы расставания, и начать строить свою жизнь дальше, пока я еще не старая».

Теперь же облегчение от наметившейся определенности, которая наступила в душе Веры после подачи заявления в суд, прервалась подкинутым матерью сомнением в том, что страдания после развода могут не закончиться. И про сложный период у Маши, конечно, она права (даже не зная всех подробностей).

Что делать с дочкой, кстати, совсем непонятно. В Черногории казалось, что стоит оттуда уехать, и проблема с Кит останется навсегда там – на дне моря, а за предстоящий месяц разлуки девочек все как-нибудь само собой рассосется или волшебным образом на Веру снизойдет простое решение.