Читаем Unknown полностью

Что происходит и как мне это остановить? Почему я не могу это остановить? Мне никогда не было интересно копаться глубже в девушках в моей постели, но мне вроде как не терпится заглянуть в голову Джиджи.

— Просто думаю об этой истории со сборной США, — признается она. Ее кончики пальцев играют с костяшками моих пальцев. — Мой отец предложил поговорить с главным тренером и замолвить словечко.

— Я полагаю, ты сказала нет.

Я чувствую, как напрягается ее тело.

— Естественно.

Чем больше я узнаю ее, тем очевиднее становится, что она отчаянно пытается отделиться от своего отца. Отстаивать свои собственные заслуги.

Мгновение спустя она расслабляется.

— Извини. Это прозвучало резко. Просто... — Ее вздох согревает мою грудь. — Тот комментарий о кумовстве, который ты отпустил не так давно, теперь постоянно у меня в голове. Он съедает меня живьем.

Меня мучает чувство вины.

— Прости. Мне не следовало этого говорить.

— Я всегда этого боялась. Думаю, ты просто заставил меня посмотреть правде в глаза. И я ненавижу это.

— Да, я тебя понимаю. Смотреть правде в глаза — отстой.

Она поднимает голову, чтобы улыбнуться мне. Но юмор длится недолго. Она ложится назад, ее мягкие волосы касаются моего подбородка.

— Мне также неприятно, что я вообще нахожусь в таком положении. Я ненавижу задаваться вопросом, не намеренно ли Брэд Фэрли лишает меня этой возможности. Люди продолжают говорить мне, какой он хороший тренер. Беспристрастный. Я хочу верить, что он так критиковал меня, потому что искренне хочет, чтобы я улучшила свою игру, а не потому, что пытается не допустить меня до сборной.

Мой лоб морщится.

— Зачем ему это делать?

— У меня есть история с его дочерью. В детстве мы были лучшими подругами.

Когда пальцы Джиджи напрягаются, я медленно разжимаю их, прижимая ее ладонь к своей груди.

— Вы поссорились или что-то в этом роде? — Спрашиваю я.

— Можно и так сказать. Она связалась с моим братом в выпускном классе, даже после того, как я предупредила ее, что Уайатт не собирается связывать себя обязательствами. Он не хотел заводить девушку. И до сих пор не хочет, спустя три года. Но Эмма сделала ту бредовую девчачью штуку, когда они притворяются, что согласны на отношения без обязательств. Или, может быть, это не бред — может быть, они действительно убеждают себя в этом, но потом пару раз занимаются сексом и начинают планировать свадьбу. В любом случае, Уайатт ушел, как только она попыталась добиться от него обязательств, и она выжгла ему задницу. Распространяла слухи о нем в школе. Рассказывала людям, каким ужасным он был.

Печаль и презрение смешиваются в ее голосе.

— Мы с Эммой были неразлучны со второго класса, и она поднесла спичку к нашей дружбе и подожгла ее. Распространяла слухи и обо мне тоже. Выкладывала в Сеть действительно постыдные вещи, то, что я говорила ей по секрету; скриншоты старых чатов, где я призналась, что мой парень Адам не так уж хорош в постели.

— Черт возьми, — поражаюсь я. Девушки действительно овладели искусством ведения войны в социальных сетях.

— И тогда Адам порвал со мной. И конечно же, начал встречаться с Эммой. Все наши общие друзья отдалились от нее, потому что увидели ее отвратительную сторону. Она начала комментировать посты других людей с язвительными комментариями обо мне, Уайатте и всех, кто ее кинул. Или выкладывать свою собственную пассивно-агрессивную чушь. — Теперь ее голос становится тверже. Сердитым. — Честно говоря, все это дерьмо было незначительным. Детским. Меня не волнует, что она пыталась заставить меня выбирать между ней и Уайаттом. Или что она оклеветала меня потом. Украла моего парня. Дело в том, что у нее хватило наглости попытаться причинить боль моей маме.

— Как она это сделала? — Я переворачиваюсь на бок, чтобы видеть ее лицо. Ее серые глаза горят.

— Это было через пару месяцев после окончания школы. Моя мама была за городом, записывала альбом с каким-то исполнителем, не помню с кем. А Уайатт только что отправился в поездку с друзьями. Так что мы с папой тем летом были сами по себе.

Я не уверен, к чему это приведет, но звучит не очень хорошо.

— Эмма позвонила мне под предлогом, что хочет наладить нашу дружбу. И из-за нашей истории я согласилась выслушать ее. Но на той неделе я помогала с детским хоккейным лагерем и освобождалась только вечером. Кажется, я упомянула по телефону, что в доме были только мы с папой, хотя и не помню, как это получилось. Я сказала ей зайти позже, если она все еще хочет поговорить. — Джиджи изумленно смеется. — Вместо этого эта девушка появляется в моем доме, когда я в лагере, и пробирается внутрь, используя запасной ключ. Потом она раздевается, ложится на кровать моих родителей и пытается соблазнить моего отца, когда он входит.

— Ты серьезно?