Читаем Unknown полностью

В дверь стучат, но этот звук очень далек от меня.

Густая, теплая кровь стекает по моему лбу, по глазам, носу и щекам. Моё тело сгибается и скользит вниз к полу. Звон гаснет, и моё тело покалывает от удовольствия, когда кровь сочится из моей разбитой головы.

Я слабо слышу, как дверная ручка в мою комнату рвется взад и вперед, а потом стук.

— Открой дверь!

Я не могу сосредоточиться на голосе кричащего за пределами моей комнаты, когда звон возвращается к моим ушам, и слова, которые я только что прочитала, пробегают в моем сознании. Откинув голову назад, мои глаза начинают гореть от смеси моих слез, крови и макияжа. Звуки, которые захватывают, неконтролируемы и мучительны.

Стук становится громче, и я двигаю глазами, чтобы сосредоточиться на двери.

— Открой эту чертову дверь!

Я даже не вздрагиваю, когда слышу грохот и раскалывание дерева, когда дверь выбивают, потому что я слишком далеко зашла. Я затерялась внутри себя, и больше ничего не чувствую.

Другой удар, и я смотрю в оцепенении, как Деклан хватает меня.

— Боже мой! — я слышу крик женщины, и я знаю, что это Айла, но я обращаю свое внимание исключительно на Деклана.

— Иисус! — он впадает в панику, когда его руки касаются моего лица, но все это похоже на сон.

Я даже не чувствую его прикосновения. Мое тело поет в лучистых покалываниях, но почему—то плоть совершенно онемела.

— Мне нужны влажные полотенца! — кричит он, и звон внутри меня опускается до низкого монотонного гудения. Это не прекращается.

— Может мне вызвать врача?

— Нет, — выплёвывает он Айле, прежде чем протирает моё лицо влажным полотенцем.

Но я ничего не чувствую.

Мое сердце ещё бьется?

Я знаю, что это должно случиться, когда я, наконец, чувствую давление от прикосновения, но это не от Деклана. Я поворачиваю голову в сторону, и Пик здесь со мной. Он берет меня за руку и крепко держит.

— Ты здесь.

— Я всегда здесь.

— Да, дорогая. Я здесь. Что случилось?

Я слабо слышу голос Деклана, но это почти эхо, когда я концентрируюсь на Пике.

— Я так по тебе скучаю, — говорю я, когда начинаю заново плакать.

— Поговори со мной.

— Я здесь, Элизабет. Не плачь.

— Она никогда не хотела меня, — задыхаюсь я.

— Кто?

— Кто?

— Моя мама. Она продала меня.

— К чёрту её. В любом случае, ты никогда не нуждалась в ней.

— Тсс... Просто дыши, хорошо?

— Мне нужен кто—то. Я так одинока, — говорю я Пику.

— Ты не одна, — настаивает он, а затем кивает головой в сторону Деклана.

Я ненадолго оглядываюсь, и его руки все еще на мне, крепко прижимают полотенце к моей голове. Когда я оглядываюсь назад на Пика, я предостерегаю:

— Он не хочет меня. Он жалеет только те отходы, с которыми теперь знаком, со мной.

— Элизабет, о чем ты говоришь?

— Он заботится о тебе. Иначе, зачем бы он был здесь прямо сейчас?

— Как он может заботиться обо мне после того, что я сделала?

— Любовь есть любовь. Она просто не исчезает.

— Как ты можешь быть так в этом уверен?

Его рука сжимает мою руку, успокаивая озноб, который теперь начинает одолевать меня, и наклоняется, чтобы тихо прошептать мне на ухо:

— Потому что, даже если ты в меня стреляла и убила, я все равно люблю тебя каждым кусочком своего сердца. Я все еще хочу отдать тебе мир.

— В чём я могу быть уверен? О чем ты говоришь? — спрашивает меня далёкий голос Деклана, думая, что я разговариваю с ним.

— С ней все будет в порядке?

— Она в порядке! Пожалуйста, уйдите и дайте нам немного времени, ладно?

Я едва слышу Деклана и Айлу, но мои глаза не покидают моего брата, когда слёзы текут ещё сильнее. Как он может любить меня, когда я такая отвратительная?

— Мне очень жаль, — кричу я.— Я хочу забрать всё плохое обратно, Пик, но я не могу! Я не знаю, как.

— Дорогая, посмотри на меня. С кем ты разговариваешь?

— Скажи мне, Пик. Как мне вернуться и всё исправить?

— Ты не можешь.

Окончательность моего выбора, знание того, что его нельзя отменить, — это ужасный груз, который я теперь ношу с собой. Я сомневаюсь, что смогу нести его еще долго.

— Элизабет, посмотри на меня! Сосредоточься!

— Посмотри на него, Элизабет.

— Он не любит меня. Это причиняет мне боль, смотреть на него.

— Он скрывает это, но, если ты посмотришь достаточно внимательно, ты можешь увидеть его трещины.

— А как насчет тебя? Я хочу, чтобы ты остался. Я хочу, чтобы ты вернулся. Я умоляю тебя, — как маленький ребёнок прошу о чем—то невозможном, но я все равно прошу.

— Я внутри тебя. Я не могу быть еще ближе.

— Черт побери, посмотри на меня!