Читаем Unknown полностью

Я не стал спрашивать почему. На данный момент время мне не союзник, но я могу только догадываться, что этот парень, вероятнее всего, навсегда облажался, когда дело дошло до доверия. Он никогда не рассказывал мне о стрельбе — кто это сделал и по какой причине. Но я знаю, что все сводится к Нине Вандервол. Все, что он сказал мне — это притвориться, что он мертв, и если когда—нибудь наши пути пересекутся, он хочет, чтобы я держался подальше от него. Я согласился, и он уехал в Шотландию, чтобы жить в том имении, которое купил много лет назад. Я не могу понять, что с ним, почему он хочет прозябать в одиночестве практически в глуши.

Я до сих пор не имею с ним контакта, и, насколько я знаю, этого никто не имеет. Он не знает, что я сижу в тюрьме за преступления, о которых ему ничего неизвестно. Преступления, которые я совершил, когда он был еще маленьким мальчиком.

- Она живет в городе рядом с ним, - добавляет Лаклан.

- В Гала?

- В «Водяной Лилии».

Что за хрень?

- Деклан был там? - спрашиваю я, гадая, знает ли он, что скрывалось от него.

- Там живет Элизабет. На днях он провел там пару часов посреди ночи, а затем вернулся домой.

Мне не дают возможность ответить, когда охранник захлопывает дверь и кричит: «Время вышло, заключенный!»

Он выхватывает телефон из моих рук и отключает звонок.

- Что, черт возьми, случилось с пятью минутами? - говорю я враждебно.

- Увеличение цены, сука. В следующий раз тебе это будет стоить дороже.

Схватив меня за руку, он выводит меня из прачечной, и, хотя мои кости горят от желания выбить дерьмо из этого подонка, я держу себя под контролем, потому что я не могу попасть в изолятор. Мне нужно иметь доступ к этому чертовому телефону и найти способ взять себя в руки.

Первое, что мне нужно сделать, это выяснить, кто такая Элизабет, к которой мой сын ходит к «Водяной Лилии». Поэтому я жду в своей камере до отбоя, а затем пробираюсь в телефонную будку, откуда могу позвонить.

- Кэл, малыш, - вздыхает голос Камиллы в трубку.

Я благодарю Бога, что ценности этой женщины немного сомнительны, чтобы встречаться с мужчиной, которому грозит до 25 лет в федеральной тюрьме.

- Как ты держишься, дорогая? - спрашиваю я.

- Я скучаю по тебе. Необходимость заботиться обо всем самостоятельно губит меня.

- Я знаю. Мне жаль. Мне нужно тебя увидеть. Ты нужна мне здесь на выходных.

- Конечно. Ты знаешь, что я никогда не пропускаю посещение. Все в порядке?

- Да. Я не хочу, чтобы ты беспокоилась обо мне, - говорю я. - Просто важно тебя увидеть. - Я настаиваю на своих словах, потому что мне нужно, чтобы она сделала для меня одну вещь, о которой я не могу упоминать в этих отслеживаемых звонках из—за определенных имён.

- Кэллум, - она тихо ворчит. - Ты в тюрьме. Как я могу не беспокоиться о тебе?

- Девяносто секунд.

- Чёрт! - я рявкаю и ударяю рукой о бетонную стену. - Ты положила деньги на мой счет?

- Да, но ты знаешь, насколько это медленно.

- Мне нужно, чтобы ты позвонила, потому что у меня все закончилось. Я не смогу позвонить тебе, пока не получу эти деньги.

- Я обещаю, Кэл.

- Осталось тридцать секунд.

- Боже, я ненавижу это, - она плачет. - Я очень сильно скучаю по тебе.

- Я тоже по тебе скучаю. Увидимся через пару дней.

- Я приеду. Я люблю тебя.

- Я тоже тебя люблю.

Зайдя в камеру, я сажусь перед телевизором, который показывает эпизод из шоу «Опасность». Слева от себя я вижу, как несколько идиотов выкрикивают свои ответы, и я нахожу их более занимательными, чем само шоу.

- Эй, шлюха!

Моё тело напрягается, когда слова скользят по моему уху, и прохлада от того, что я представляю себе, как лезвие пронзает мою спину.

- Я разговариваю с тобой, es'e, - говорит он, садясь позади меня, и его лицо парит рядом со мной, когда он тихонько говорит мне на ухо, чтобы не привлекать внимание.

- Чего ты хочешь? - я сохраняю голос ровным и твердым.

- Твой босс хотел, чтобы я передал тебе сообщение.

- Мой босс?

- Да, верно. Он не хочет, чтобы ты играл со мной. Произносил вещи, которые не нужно говорить. Упоминал имена, которые не нужно упоминать. - Он вонзает клинок в мою кожу, и я отодвигаю спину от лезвия, когда он насмехается: - Тебе же не нужно напоминать о твоей старухе, так ведь?

Я мотаю головой, чтобы посмотреть прямо на него, и он отступает, быстро засовывая лезвие в носок. Моя кровь кипит, и ярость, которая бурлит внутри, требует усилий, чтобы держать ее под контролем.

Парень улыбается, отмахиваясь от своих угроз в обмен на лёгкую усмешку, говоря:

— Эй, амиго. Расслабься.

- Расслабься? Ты упоминаешь мою бабу, и ждёшь, что я расслаблюсь? Мне не нужно напоминание, и я не твой амиго. В следующий раз, когда ты поговоришь с моим боссом, напомни ему, что часто преданность лежит в луже крови.

Он коротко кивает, принимая мои слова, а затем я добавляю:

- Если ещё раз ты будешь мне угрожать, я превращу тебя в гомика и засуну тебе в задницу палку.

Он смеётся, встаёт и, прежде чем уйти, качает головой и говорит:

- Ты меня удивляешь, белый. - И затем с улыбкой добавляет: - Я сообщу боссу, что мы поладили.

- Конечно сообщишь.

- Мне пришлось снять лифчик, Кэл!

- Что? Почему?