Читаем Unknown полностью

Снова вытаскивая свой член из меня, он хлопает по мне бёдрами, спрашивая:

- Ты чувствуешь это? - ударяя по моему сладкому месту глубоко внутри.

- Да, - дышу я.

- Скажи мне, - требует он, когда входит обратно в моё тело, целенаправленно вдалбливаясь в меня и соединяя нас вместе.

Мои глаза закрываются, когда я позволяю ему взять меня с собой, давая ему моё тело целиком, чтобы он мог пользоваться и использовать его, как он хочет.

- Я люблю тебя, - я выпускаю воздух, который мы теперь разделяем.

- Скажи мне ещё раз.

Мою кожу покалывает от лучезарного удовольствия.

- Я люблю тебя, Деклан.

Я начинаю терять себя, извиваясь бёдрами, чтобы встретить каждый его толчок. Я чувствую, как его член становится все толще, тяжелее и жарче. Его хватка на моих запястьях сжимается, но это только заставляет меня чувствовать себя в безопасности.

- Открой глаза, - я слышу его, и в тот момент, когда я это делаю, я ощущаю его запах — сигаретного дыма и мочи.

Моё тело холодеет, когда мои глаза открываются, и Карл смотрит на меня сверху вниз, трахает меня своим отвратительным членом и дышит своим гнилостным дыханием.

Очнувшись и дрожа всем телом, мои глаза открываются, чтобы поприветствовать ещё одну снежную ночь. Ещё один дурной сон овладел моим подсознанием. Это третий кошмар, из—за которого я проснулась сегодня вечером. Ушли в прошлое ночи с Карнеги, моим другом—гусеницей. Его заменили сцены с Декланом, любящим меня, и сырые подвалы, воняющие мочой шкафы, и видения дрочащего Карла, когда он наблюдает за мной.

Я не спешу, чтобы успокоить моё колотящееся сердце. Я сосредотачиваюсь на снежинках, которые собираются на окне. Некоторые из них тают, перестраиваясь в капельные реки, которые медленно пробираются по стеклу. Я зарываюсь в одеяло, пытаясь согреть себя, и когда я отрываюсь от залитого лунным светом снега, мне нужно немного времени, чтобы мои глаза привыкли.

После того, как я несколько раз моргаю, я вижу его, и задерживаю дыхание, размышляя, не воображаю ли я это — воображаю его.

Он сидит на стуле в нескольких футах от кровати, в которой я лежу, облокотившись на колени. Я знаю, что он действительно здесь. Когда он поднимает голову и смотрит на меня, луна освещает его зелёные глаза. Моя голова остаётся на подушке, и я глубоко вдыхаю.

Почему он здесь?

Ни один из нас не двигается и не говорит. Мы просто смотрим друг на друга в темноте и тишине. Но я хочу подойти. Моё тело пытается опуститься на колени, чтобы он властвовал всеми моими чувствами. Сон, из которого я только что вырвалась, был настолько реальным. Все что я хочу — быть в том месте, где мы можем иметь такие моменты. Но сон так быстро превратился в кошмар, и я знаю, это из—за того, что сделал Деклан.

Как я могу жаждать этого человека, который теперь мучает меня? Что в нем такого, что заставляет меня так легко прощать его, даже не задавая вопросов?

Я замечаю, что он хмурится, и мы оба ощущаем отчаяние.

— Что мы делаем?

Его голос — тихий хрип, наполненный скорбью.

Сидя, я не свожу с него глаз, но я не знаю, что сказать. Я хотела бы ответить на его вопрос, но я просто в замешательстве. Он владеет моими эмоциями, скачущими повсюду и борющимися внутри меня.

Я теряю зрительный контакт, когда он опускает голову в ладони, и его голос звучит негромко:

— Что я наделал?

И я не знаю, разговаривает ли он со мной или с собой, но я по—прежнему молчу, пока он продолжает:

— Что ты сделала? Я не знаю, что здесь происходит... Что это между нами... Что это внутри меня.

— Это борьба между сердцем и разумом, — шепчу я, и когда я это делаю, он смотрит на меня.

Я вижу, как его лицо сжимается от горечи, чувство наполняет комнату, и ему требуется некоторое время, чтобы снова заговорить. Его слова пропитаны стыдом.

— С тобой все в порядке?

Когда я не отвечаю ему, он выдыхает:

— Это глупый вопрос.

— Деклан...

— Мне очень жаль. То, что я сделал... Это не было...

— Остановись! — говорю я ему, когда его голос начинает ломаться.

— Что с тобой случилось в детстве? — Его руки сжимаются, когда он борется со своими нарастающими эмоциями. — Это, бл*дь, ломает меня.

— Не делай этого.

Но он даже не замечает моих слов, и продолжает:

— И потом, что я сделал с тобой... Я не знаю, как потерял контроль. Увидев тебя в этой комнате... Это все должно было быть нашим. Ты даже не знаешь, как сильно я этого хотел. Как я хотел забрать тебя от мужа, я думал...

Он позволяет своим словам дрейфовать, и я хочу плакать, но не могу. Я знаю, что он не хочет видеть мои слезы, поэтому сдерживаю себя, но внутри я погибаю. Сидеть здесь и слушать его слова, скрывая собственные крики, это ужасно. Этот человек очень дисциплинирован и имеет большой авторитет, поэтому тяжело слышать, что он разбит и настолько уязвим, это разрушает меня.

— Как я могу пережить обман такого масштаба? — в конце концов, спрашивает он.