Читаем Unknown полностью

- Я – рыцарь Болеслав Рарох, потомок Недригайлы, властвовавшего в сих местах столетие назад! – надменно подбоченился нобиль. - Если ты силен в геральдике, то прочтешь историю моего рода на его гербе!

Он повернул свой привешенный к седлу щит так, чтобы московиту были видны нарисованные на лицевой стороне эмблемы.

- Только гляди не истолкуй сии знаки превратно! – криво усмехнулся Рарох. - Это может тебе дорого стоить! Последнему насмешнику, оскорбившему мой герб, я протолкнул язык вместе с зубами в горло!

- И что же такое оскорбительное пришло на ум сему бедолаге? – полюбопытствовал Бутурлин.

- Он сказал, будто мой герб изображает свинью, радостно пляшущую от того, что ей удалось брюхо желудями. А выписанные над ее головой козел, баран и петух славят похоть, скудоумие и дурной вкус моего рода!

- А ты что на это, скажешь, боярин? – испытывающе воззрился на Бутурлина потомок Недригайлы.

- Что тут сказать? – пожал плечами Дмитрий. - Ты получил полное описание своего герба, едва ли я смогу что-нибудь к нему добавить...

- Вот как!!! – глаза Рароха полыхнули яростным огнем. - Мне разуметь твои слова, как оскорбление?!

- Разумей, как хочешь, - равнодушно ответил Бутурлин, - ты начал сей разговор, дабы затеять ссору. Что тогда дивного в моем ответе?

- Как я погляжу, ты жаждешь поединка! – усы Рароха задрались в презрительной ухмылке, открыв крупные, ровные зубы. - Что ж, изволь! Надевай доспехи, мы тотчас будем биться!

- Мои доспехи при мне. Если ты заметил, у меня под кафтаном поддета кольчуга.

- Так не пойдет! – тряхнул головой Рарох. - Кольчуга защищает от сабли, а у меня - меч! Я велю одному из моих людей одолжить тебе панцирь!

- В том нет нужды, - отверг его предложение боярин. - Хочешь - сам снимай доспехи, а нет – дерись, в чем одет!

- Как пожелаешь! – мрачновато усмехнулся рыцарь, несколько обескураженный беспечностью неприятеля. - Видит Бог, я поступил по чести. Теперь пеняй на себя!

Он обернулся к подчиненным, чтобы те помогли ему застегнуть латные рукавицы, и водрузил на плечи тяжелый, целиком скрывающий голову шлем.

- Самое время напасть! – шепнул на ухо Бутурлину Газда. - Оглушим кистенем ляха, выбьем у гридней мечи да свяжем их, пока в себя не пришли!..

- Нам сие ни к чему! – в полголоса ответил ему Дмитрий. - Как бы там ни было, лях соблюдает правила шляхетской чести. Негоже нам нападать по-разбойничьи, со спины!

- Скажешь тоже! – уязвленно хмыкнул казак. - Ужели, если ты станешь побеждать ляха, его подручные останутся в стороне?

- То – их дело! – коротко ответил боярин. - Я же отвечаю за себя!

- Ну что, готов к смерти? – прогудел сквозь забрало, обернувшись к нему, Рарох.

Объятый сталью, с железной кабаньей мордой вместо лица, он походил на выходца из ада. В руках рыцарь держал седельный меч, обращенный острием к Бутурлину.

Такой клинок западные рыцари именовали «бастардом». Уступавший в длине ростовым двуручным мечам, он все же превосходил длиной мечи, носившиеся на поясе, а длинная рукоять позволяла пользоваться им как одной, так и двумя руками. Глядя на шляхтича, Газда с горечью подумал, что Дмитрию нелегко будет одолеть столь хорошо вооруженного врага.

Обнажив саблю, боярин вышел на середину подворья. Рарох встал напротив него, занеся меч обеими руками над головой.

Из распахнутых дверей трапезной на них с изумлением и страхом глядели трактирщик, его жена и двое сыновей, коим ожидание кровавой схватки в их дворе отнюдь не прибавляло радости.

Шагнув навстречу врагу, Рарох с ревом обрушил на него меч. Бутурлин шагнул в сторону, ускользая от клинка, и удар, способный развалить его надвое, пришелся в пустоту.

Осознав свой промах, поляк развернул меч в попытке снести московиту голову страшным боковым ударом. На сей раз Бутурлин пригнулся, и смертоносное оружие со свистом прошло над его макушкой.

Рароха несколько озадачила такая манера ведения боя. До сих пор ему не приходилось встречаться со столь ловким неприятелем. Будто предугадывая каждое его движение, боярин ускользал от вражьего меча с непостижимой быстротой.

Видя, что на открытом месте противника не одолеть, рыцарь стал теснить московита вглубь двора, где обилие мелких строений мешало бы Дмитрию уклоняться от его атак.

Но, сам того не ведая, шляхтич лишь приблизил свое поражение. Когда после неудачной попытки обрубить боярину ноги он вновь нацелил удар Бутурлину в шею, тот ловко пригнулся, и меч поляка засел в столбе коновязи за его спиной.