Читаем Unknown полностью

— Вероятно, это перегорели входные предохранители, — заявил полковник. — Подождите, я сейчас пошлю за электриком.

— При чём тут электрик?! — искренне удивился я. — Где у вас щиток и пробки, я сейчас посмотрю.

— Да Вы что?! Правила техники безопасности категорически запрещают работать с силовой сетью неаттестованным работникам. А если Вас убьёт, кто будет отвечать?

Я понял, что спорить с индюком бесполезно, и сказал:

— Ладно, оставим пробки в покое, — я попробую починить Ваш телевизор до прихода электрика.

— Это как же Вы собираетесь его чинить? Без электроэнергии и в темноте?

В эту фразу он вложил весь сарказм, на который был способен.

Но тут уже и меня захватил спортивный азарт, и, кроме того, мне очень захотелось сбить с индюка его спесь.

— Давайте поступим так: я отремонтирую Ваш телевизор, как Вы изволили выразиться, без электроэнергии и в полной темноте, в течение пяти минут, уйду, не дожидаясь электрика, и оставлю телевизор включенным. А когда пробки заменят, я зайду снова. И если телевизор работать не будет, поставлю Вам бутылку хорошего коньяка. А если заработает — коньяк с Вас. Идёт?

— Знаете, молодой человек, — заверещал индюк, — исключительно для того, чтобы навсегда отучить Вас от такой самоуверенности и самонадеянности, я готов поставить Вам не бутылку, а ящик коньяка, если телевизор после такого, с позволения сказать, ремонта заработает

— Принято! — коротко сказал я.

* * *

На то, чтобы открыть заднюю стенку, снять защитный кожух со строчного отсека, найти в чемодане наощупь два кенотрона 1Ц1С, заменить их и снова закрыть обе крышки, ушло менее трёх минут.

— Ну, так я ушёл.

— Это что, уже всё???

— Я вернусь через час.

Полковник открыл мне входную дверь и, когда я начал спускаться по лестнице, вслед мне добавил:

— Чтобы Вам не искать долго, винный магазин на этой же улице, на противоположной стороне.

* * *

Я вернулся ровно через час. Свет в квартире уже горел. Дверь мне открыла жена профессора. На её лице была написана такая радость, словно она выиграла в лотерею новую «Волгу».

— Проходите, пожалуйста, молодой человек! Проходите.

Я вошёл в комнату. В углу на столике стоял телевизор, с экрана которого бодрый голос диктора сообщал данные о погоде на завтра. В центре комнаты на столе стоял ящик с двадцатью бутылками армянского коньяка.

— А где же сам профессор? — поинтересовался я.

— Вы себе не представляете его состояния, когда электрик заменил пробки, и телевизор сразу заработал. Я думала, что его хватит удар! Такой оплеухи он, пожалуй, не получал никогда. Он долго смотрел на экран, как заворожённый, потом, не сказав ни слова, пошёл в магазин, принес обещанный ящик коньяка и сказал, что ему надо срочно навестить своего больного коллегу, где он, скорее всего, задержится. Поэтому Вам не стоит его ждать.

ЭКЗАМЕН НА 8-Й РАЗРЯД

(байка третья)

В самом начале организации службы ремонта телевизоров нашу единственную, первую мастерскую из-за отсутствия вышестоящих структур отнесли к общей «Службе быта». А по положению, даже для самых квалифицированных работников этой службы наивысшим рабочим разрядом был 6-й разряд. Хотя на ряде оборонных заводов и в «почтовых ящиках» для наиболее высококвалифицированных рабочих предусматривались ещё два разряда — 7-й и 8-й.

Впрочем, обладателей 8-го разряда было наперечёт, и они составляли «элиту» рабочего класса. Получить 8-й разряд было совсем не просто, и для этого было необходимо сдать экзамен специальной отборочной комиссии, в состав которой, помимо руководства подразделений самого предприятия, обычно входил представитель от «своего» министерства.

Все наши 15 ремонтников к тому времени уже были «шестиразрядниками», а когда, наконец, у нас появилась своя вышестоящая организация в виде «Госрадиотреста», нам, как представителям новейшей технически сложной профессии, разрешили присваивать наиболее квалифицированным ремонтникам два высших разряда.

Среди «нахальных» претендентов, пожелавших сразу получить 8-й разряд, минуя 7-й, оказалось кроме меня ещё двое, и в их числе — Жора Ильченко.

Жора, надо сказать, был личностью неординарной, резко выделявшейся из нашего круга. К нам в ателье он пришёл, демобилизовавшись из армии, где служил в одном из подразделений новейшего рода войск — радиолокации. Был он высокого роста, необыкновенно худой, а потому всегда сутулившийся. Говорил он очень редко и очень мало, обычно приходил на работу, забирал, не разглядывая, все наряды, сколько бы их ему ни давали, так же молча уходил, а назавтра приносил все наряды выполненными.