Читаем Unknown полностью

На самом деле сотрудники наружной охраны, по большей части в штатском, располагались на внутренней территории таким разумным образом, что любой квадратный метр кремлевского двора просматривался как минимум из двух разных точек, где бы человек ни находился. А поскольку охрана уже в те годы была «оборудована» мобильной телефонной связью, информация о любом находящимся на территории человеке могла быть в любую секунду передана в комендатуру.

Наша «контора» находилась внутри одной из башен Кремля — той, которая выходит к спуску со стороны музея революции. В те годы заседания Верховного совета и Правительства проходили на территории Кремля в здании Верховного Совета. И каждый раз перед тем, как в Кремль съезжались на заседание депутаты и члены правительства, к нам в башню поднимался хмурый солдат с погонами старшины и в чине майора КГБ, проверял по списку, все ли, кто должен находиться в башне, на самом деле в наличии, после чего покидал башню и запирал единственную входную дверь снаружи на амбарный замок.

С этого момента мы оказывались узниками башни до тех пор, пока после окончания заседания территорию Кремля не покидал последний из его участников.

Вообще самовольно болтаться по территории нам было противопоказано, о чём мы в самом начале работы были предупреждены под подписку. Рабочий день начинался в 9 утра и заканчивался в 18:00. Из проходной у Спасских ворот мы должны были идти в башню только в полном составе, всей группой, в сопровождении «товарища» в штатском, и таким же способом нас транспортировали обратно по окончании работы.

Обедали мы в так называемой «Арсенальской» столовой для рядового персонала Кремля, где кормили очень сытно, очень вкусно и почти бесплатно. С этим последним мне запомнился забавный случай. Я уже говорил, что мне в подмогу были прикомандированы шесть наших заводских сотрудников. Один из них, монтажёр Ваня Путин, отличался хорошим аппетитом, и в нашей заводской столовой всегда брал два обеда. В первый день нашего пребывания в Кремле, когда подошло время обеда, и все мы были готовы отправиться в Арсенальскую столовую, Ваня заявил, что обедать не пойдёт.

— Это ещё почему? — удивился я.

Он вначале начал бормотать что-то невразумительное, а потом по секрету, мне на ушко, сообщил, что у него с собой всего один рубль, так что кремлёвская столовая ему не по карману.

Я рассмеялся, поскольку до этого бывал в Кремле много раз и всегда обедал именно в Арсенальской.

— Знаешь, Иван, я предлагаю тебе пари: ты заказываешь в столовой любые блюда, в том числе самые дорогие и в любом количестве, и если ты сможешь за один раз съесть все, что заказал на сумму в один рубль, я обязуюсь бесплатно, за свой счёт кормить тебя все полгода.

Иван оживился, похлопал себя по пузу, зная свои возможности по части еды. Увы, его радость была преждевременной, поскольку он и предположить не мог, как, чем, и за какие деньги Советская власть кормит тех, кто её, эту власть обслуживает.

Могу сказать, что Ванюша позорно проиграл пари, поскольку не смог съесть того, что обошлось ему в 63 копейки. Можете мне не верить, это дело ваше, но тогда, осенью 1958 года, за целых три года до «хрущёвской» денежной реформы, полная до краёв тарелка флотского борща с хорошим куском свинины стоила в Арсенальской столовой Кремля... 6 копеек, салат из одного большого помидора и такого же большого огурца с ложкой сметаны — 11 копеек, две котлеты или четыре биточка (на выбор) с целой миской жареного картофеля — 12 копеек, стакан вишнёвого компота — 3 копейки. Эти цифры я не запомнил и не придумал: просто я сохранил на память о Кремле один экземпляр меню, который, признаюсь, преднамеренно украл, хотя и спустя почти полвека не раскаиваюсь в совершённом преступлении.

Впрочем, эта кража была сущим пустяком по сравнению с другим преступлением, которое я совершил в тот период, и которое могло иметь для меня самые неожиданные и суровые последствия. Но поскольку у нас в стране существует амнистия «за давностью» для преступлений, совершенных более 20 лет назад, и кроме того, совершенное мною преступление не нанесло стране никакого вреда, считаю возможным теперь, спустя 45 лет, сделать чистосердечное признание.

Я уже говорил, что главным звеном всей системы, которую мы сооружали, были многочисленные телекамеры, установленные по периметру Кремля: на зданиях ГУМа, гостиницы «Москва», исторического музея, библиотеки им. Ленина, на крышах домов вдоль улицы Куйбышева и других местах.

Несколько камер было установлено и внутри мавзолея Ленина. По ходу работ мне приходилось неоднократно бывать внутри мавзолея в те дни, когда он был закрыт для посетителей. Обычно эти дни совпадали с проведением регламентных работ с саркофагом и другими санитарно-техническими работами.

Рядом со входом внутри мавзолея располагалась небольшая комнатка — «дежурка», на стене которой висел застеклённый ящичек, а за стеклом на единственном крючке висел...

Когда я увидел его впервые, даже разинул рот от восхищения. Увидев меня в таком состоянии, дежурный офицер засмеялся и сказал: