Читаем Unknown полностью

Помимо этого основного «научного оборудования» стол был заставлен и просто завален уймой вспомогательного инвентаря: отвёртками, паяльником, ножницами, деталями от кухонной мясорубки, циркулем, линейками разной длины, математическими таблицами Брадиса, школьным учебником по астрономии, а над всем этим на стене красовалась огромная, размером в лист ватмана, карта звёздного неба двух полушарий.

— Прошу в мою научную лабораторию, — скромно пригласил меня Андрусевич, — только, пожалуйста, не заходите в зону активного сканирования (с этими словами он указал на очерченный мелом на полу треугольник), иначе может нарушиться тонкая настройка бинарного канала связи с планетой ZW-2117, которую мне с большим трудом удалось наладить в прошлый четверг.

С предельной осторожностью обойдя зону активного сканирования, я приблизился к столу и спросил:

— Так что конкретно вы хотели мне продемонстрировать?

Андрусевич заметно оживился, если не сказать засуетился, быстро подошел к телевизору, включил его, и когда лампы прогрелись, с нескрываемым восторгом указал на экран:

— Вот! Можете убедиться сами!

По экрану КВНа сверху вниз бежали кадры.

Привычным движением я открыл крышку на правой боковой стенке телевизора и хотел отрегулировать положение ручки «частота кадров», но Андрусевич предвосхитил мои действия:

— Как бы не так! — радостно закричал он, — Вы думаете, что я не сообразил бы это и без Вас? Дело в том (он вдруг перешёл на заговорщический шёпот), что это не что иное, как зашифрованный сигнал, который мне посылает не идентифицированный пока что корреспондент. И теперь мне предстоит расшифровать эту космограмму путём квадратичного интерполирования!

Заговорщический шёпот Андрусевича и весь окружающий антураж так гипнотически подействовали на меня, что на какое-то мгновение я и сам поверил во всю эту чушь. Впрочем, наваждение длилось всего пару секунд, после чего я энергично тряхнул головой, вернулся в наш реальный мир и вполне по-деловому сказал Андрусевичу:

— С вашего позволения я подключусь к вашим исследованиям и попытаюсь внести некоторую ясность в создавшуюся ситуацию.

— А что, у вас есть свои соображения на этот счёт?

— Сказать с уверенностью не могу, но кое-какие соображения у меня и вправду возникли.

С этими словами я открыл заднюю крышку телевизора и прежде всего бросил взгляд на лампу 6Н8С синхроселектора. Естественно, как я и предполагал, нить накала лампы не светилась. Достав из чемодана новую лампу, я вставил её взамен сгоревшей и снова включил телевизор. Поскольку все остальные лампы и кинескоп в отличие от вновь установленной были уже хорошо прогреты, изображение на экране появилось все в том же виде, с бегущими кадрами.

— Ну и что изме... — начал было Андрусевич, но не успел он закончить вопрос, как бегущее изображение, словно споткнувшись о невидимое препятствие, остановилось как вкопанное.

— Что вы такое сделали?!! — в испуге закричал Андрусевич.

— Просто заменил сгоревшую лампу на исправную, — спокойно ответил я.

— Этого не может быть! Вы просто разрушили с таким трудом установленную связь!

Я молча заменил исправную лампу на сгоревшую и снова включил телевизор. Вид бегущих кадров поверг Андрусевича в неописуемое состояние.

— Так вы таким простым способом можете управлять процессом галактической связи?!!

Его широко раскрытые глаза светились, и он смотрел на меня как на кудесника или факира. Я в очередной раз поменял лампы местами, и когда кадры остановились, постарался как можно спокойнее и убедительнее объяснить Андрусевичу, что в данном случае имел место обычный, тривиальный выход из строя одной лампы в телевизоре.

На Андрусевича было жалко смотреть. Он даже уменьшился в росте и готов был вот-вот заплакать. Памятуя, с кем имею дело, я постарался как можно деликатнее разрядить обстановку и мягким задушевным голосом сказал:

— Напрасно вы огорчились: в том, что произошло, нет никакой вашей вины, и к проводимым вами интереснейшим и очень важным исследованиям не имеет никакого отношения. И потом, как настоящий ученый, вы должны знать, что отрицательный результат эксперимента в науке не менее важен, чем положительный. Так что, продолжайте ваши исследования, а что касается меня, уверяю вас — знакомство с вами, вашей лабораторией и научными исследованиями произвели на меня неизгладимое и незабываемое впечатление.

— Правда?! Вы это серьёзно? — по-детски обрадовался Андрусевич.

— Абсолютно серьёзно. Более того, я оставлю вам свой личный телефон, чтобы в дальнейшем по мере необходимости вы могли обращаться непосредственно ко мне, минуя телеателье.

Этот гуманный жест я сделал из сожаления к несчастному человеку, поскольку живо представил себе, что попади этот наряд не ко мне, а к другому мастеру, исход такой встречи для Андрусевича мог оказаться совсем иным.

* * *