Читаем Unknown полностью

Целая минута ушла у меня на титаническую борьбу с сами собой, после чего я так же широко улыбнулся старушке и сказал:

— Вот и прекрасно! Вы сэкономили мне уйму времени, а теперь давайте посмотрим, где же наш счастливчик.

— В ванной он, где же ему ещё быть? Я решила, пусть до вашего возвращения он немножко обсохнет.

* * *

От милой старушки я ушёл поздно вечером, когда на улице вовсю горели фонари. В течение шести часов после моего возвращения с новым строчником я с помощью фена методично и скрупулёзно просушивал горячим воздухом каждую щель, каждый закоулочек в плотном монтаже, моля Бога, чтобы от горячего душа не пострадал силовой трансформатор.

Счастливая бабулька не отходила от меня ни на шаг, рассказывая всякие смешные истории, связанные с Иннокентием. Сам герой рассказов, важно нахохлившись, молча сидел на краю стола, сосредоточенно разглядывая внутренности телевизора. Только однажды он, словно очнувшись от гипноза, встал во весь рост, захлопал крыльями и заорал зычным голосом:

— Смир-р-р-р-на! Р-р-р-р-авняйсь!!!

От неожиданности я даже выронил из рук работающий фен.

— Перестань безобразничать, разбойник! — прикрикнула на Кешу старушка. В ответ Иннокентий повернул к хозяйке голову, вытянул вперёд шею и голосом, совершенно точно копирующим не только голос, но и интонации бабульки, прочирикал:

— Чистота — залог здоровья! Залог здоровья! Залог здор-р-р-р-ровья!

Я даже открыл рот от изумления. А бабулька засмеялась и объяснила:

— Это он, паршивец, меня передразнивает. Он очень не любит, когда я мокрой тряпкой протираю его жилье на шкафу.

* * *

К счастью для нас всех, телевизор удалось реанимировать, и к вечеру он нормально заработал.

— Знаете, мой младший внучок уже несколько раз предлагал купить мне новый телевизор с большим экраном, но если сказать по совести, Мы с Кешей к нему очень привыкли, как к родному, и не представляем, как мы будем без него...

Я заверил бабульку, что телевизор ещё послужит верой и правдой, а на случай чего оставил ей свой домашний телефон и сказал, чтобы она в следующий раз звонила прямо мне лично.

Мы расставались почти друзьями, а когда я проходил мимо шкафа, на который уже успел взобраться попугай, и помахал ему на прощание, он свесил голову и низким, пропитым и прокуренным голосом скомандовал:

— Отдать концы!!!

ПУТЕШЕСТВИЕ С НОРМИРОВЩИЦЕЙ

(байка девятая)

В начале «эпохи телевидения», в 1949-50 годах, большинством наших граждан телевизор воспринимался как настоящее чудо техники, а людей, разбиравшихся в этой технике, считали без преувеличения кудесниками. Рядовой телемастер, возвративший к жизни поломавшийся телевизор, выглядел в глазах клиента корифеем, которого встречали и провожали с благоговейным трепетом.

Впрочем, ремонт и особенно обнаружение причины неисправности и вправду требовали достаточно серьёзного понимания принципа работы аппарата, и в немалой степени — интуиции, в основе которой лежал постепенно накапливающийся опыт предшествующих ремонтов.

Наша братия очень быстро поняла, какие выгоды можно извлечь из этой ситуации, и не преминула ими воспользоваться. Первый шаг был сделан при определении норм выработки и тарифов. Не составило большого труда убедить руководство ремонтных служб в том, что починить в течение рабочего дня больше двух телевизоров абсолютно нереально. Руководство, в массе своей разбиравшееся в телевизорах не больше рядовых клиентов, вынуждено было согласиться.

Два — значит два. Так и было записано в «положении о работе разъездных радиомехаников». А для мастеров стационара, которые по идее должны были выполнять особо сложные ремонты, эта цифра была уменьшена ещё вдвое.

— А как же с загородными «точками»?! — дружно завопила братия. — Время на дорогу туда и обратно надо учитывать?

Руководство почесало в затылке и дополнило положение уточнением: при вызовах за черту города норма составляет три телевизора на два дня — по полторы штуки в день.

Это нас вполне устраивало: получив в понедельник у диспетчера сразу восемь нарядов на всю неделю вперёд можно было перечинить все телевизоры за один, максимум полтора дня, и до следующего понедельника спокойно отдыхать или заниматься «халтурами».

Можно было идти и другим путём: делать ежедневно не два ремонта, а четыре-пять, что при сдельной оплате труда существенно улучшало наше благосостояние. Немудрено, что в этой ситуации директор и главный инженер Ателье получали свои «твёрдые оклады» в размере 1300 рублей (в денежных единицах 1950 года), тогда как большинство «разъездных» зарабатывали вполне официально по 3...4 тысячи. Между прочим, в эти годы новый автомобиль «Москвич-401» стоил в магазине всего 9 тысяч, поэтому немудрено, что уже через год работы, по меньшей мере, половина нашей братии стали автомобилистами.