Читаем Unknown полностью

— Иннокентий также как и я — коренной ленинградец, мыс ним переехали в Москву лет десять назад, а подарил мне его старший внук, он капитан дальнего плавания. А второй мой земляк — вот он.

Бабулька указала на стоящий на старинном комоде телевизор.

— Мне его тоже подарил внук одновременно с Кешей, когда я переезжала в Москву к младшему внуку. А он у меня — геолог, и вот уже полгода как находится в экспедиции, так что мы временно остались втроём: я, Кеша и телевизор.

— В нашем гор-р-рроде дождь, он идёт постоян-н-но! — вдруг запел Кеша и снова внимательно посмотрел на меня. Я засмеялся.

— Вы не обращайте на него внимания. Когда у него хорошее настроение, он часто поёт, и репертуар у него огромный — от оперных арий до частушек.

— Это где же он набрался?

— А всё из телевизора. Мы с Кешей всегда сидим рядом и вместе смотрим передачи. А то, что ему особенно нравится, он запоминает и потом часто повторяет.

* * *

Все мои попытки отказаться от чая оказались тщетными: бабулька вполне серьёзно заявила, что своим отказом нанесу ей кровную обиду, поэтому пришлось смириться. За чаем с замечательным домашним вареньем из крыжовника удалось установить, что телевизор внук приобрёл бабушке ещё тогда, когда она жила в Ленинграде, и с тех пор телевизор ни разу (!), то есть в течение более 10 лет не портился!

Это был поистине уникальный случай, первый в моей практике. Когда я повернул его «... к лесу передом, ко мне — задом» и снял заднюю стенку, моему взору предстала необычная картина: и само шасси, и всё, что на нём располагалось, было покрыто сплошным ровным слоем пыли толщиной чуть ли не в палец. Впрочем, иначе не могло и быть: задняя стенка телевизора была опломбирована двумя свинцовыми заводскими (!) пломбами!

Я достал из чемодана тряпочку, протёр заднюю стенку шасси, и на свет проступил заводской номер — 000231. Это был телевизор из первой, опытной партии! Выразив своё искреннее восхищение, я объяснил хозяйке, что прежде всего мы займемся чисткой аппарата, для чего лучше всего освободить от следов чаепития обеденный стол, если можно — постелить на него клеёнку и принести пылесос.

Бабулька с радостью подключилась к неожиданно свалившемуся на неё приключению, и пока я снимал ручки с регуляторов и вынимал шасси из футляра, всё было готово. Увидев своего земляка на столе голым и до неприличия грязным, старушка всплеснула руками и запричитала:

— Господи, помилуй! Это же какой позор на мою седую голову! Поверьте, я регулярно протирала его снаружи тряпочкой, каждый день протирала. А внутрь заглянуть мне и в голову не пришло!

— Полноте, при чём тут позор. Вам и не положено заглядывать внутрь телевизора. Больше того, это категорически запрещается.

— Правда!? Вот спасибо, а то ведь, небось, подумаете, какая же старуха неряха.

Наша беседа, как выяснилось, очень заинтересовала Иннокентия. Он даже покинул свою резиденцию, смешно, вперевалочку, проковылял к столу, неожиданно легко вспорхнул на пустой футляр телевизора, склонил голову на бок и, обращаясь персонально ко мне, сообщил:

— Кеша умный!

* * *

После того, как с телевизора была удалена первородная грязь, и шасси было включено в сеть, сразу же выяснилось, что вышел из строя (сгорел) строчник и как следствие — резистор в цепи общего ключа, отчего в телевизоре пропал и звук.

Ничего сложного ремонт не предвещал, трудность состояла в том, что такого «ископаемого» строчника у меня в чемодане, естественно, не было. Поэтому я сказал бабульке, что ненадолго её покину, схожу в Ателье, благо оно находится в 10 минутах ходьбы от ее дома, принесу новый строчник, а телевизор пока что пусть постоит на столе.

* * *

Когда я вернулся и вошёл в комнату, мне сразу почудилось, что за время моего отсутствия в интерьере жилья что-то неуловимо изменилось. Я сосредоточенно и очень внимательно начал «сканировать» помещение по горизонтали. Платяной шкаф был на месте, старинный комод с футляром от телевизора — также, Кеша, правда, переместился с футляра на спинку стула и синхронно со мной переводи взгляд с одного предмета на другой.

Сияющая, жизнерадостная бабулька стояла возле стола, да и сам стол был на месте, вот только телевизора на столе не было.

— А где же телевизор??! — спросил я каким-то вдруг охрипшим голосом.

Лицо бабульки при этих моих словах засияло ещё больше, и, не скрывая гордости за своей поступок, она радостно сообщила:

— А я его помыла!

— К-к-к-как «помыла»??? — заикаясь, переспросил я.

— Как следует, помыла, со всех сторон. Так что, Вы не сомневайтесь, он теперь опять как новенький, весь даже блестит!

* * *

Ну, что, мои нынешние коллеги? Что, по-вашему, я должен был делать, и что сказать жизнерадостной бабульке, искренне убеждённой в том, что она совершила замечательный поступок, избавив от грязной работы такого симпатичного молодого человека. Ведь не мог же я, в самом деле, сообщить ей, что единственное, чем я смогу ей теперь помочь, так это вынести безвременно погибшее шасси на помойку.