Читаем Unknown полностью

— Я... я потеряла всех, кого любила, — мой голос сорвался, и его застывшее выражение лица дрогнуло. — Я потеряла всех.

— Действительно ли ты их потеряла, Айви? Может, они и ушли, но они всё ещё существуют, — мои губы дрожали, я изо всех сил пыталась сдерживаться. Он положил мою руку себе на грудь, над своим сердцем. — Они всё ещё живут здесь. Всегда будут жить.

Я чувствовала, собственный контроль ослабевает. Я начала вырываться, но он отпустил мои руки и сжал плечи.

— Рен...

— Я всё ещё здесь, — он опустил голову, и наши глаза встретились. — Ты не потеряла меня.

— Но что если...

— Милая, ты не можешь прожить всю свою жизнь с кучей "что если". Да кто, блин, знает, что может произойти? Один из нас может выйти из этого дома и получить удар молнией, или же мы оба проживём до девяноста лет. Завтра мы можем умереть или вернуться обратно. Мы не знаем, что нам уготовила судьба, — проведя руками по моим щекам, он склонил свой лоб к моему, — но прямо сейчас мы оба здесь, и это главное. Прямо сейчас.

— Прямо сейчас? – моё сердце пустилось вскачь.

— Да. Прямо сейчас. Мы оба здесь. Вот, что имеет значение. Я не могу обещать, что никуда не уйду, но я очень сильно постараюсь остаться. Это единственное, чему я прошу тебя поверить.

Во мне взыграла буря эмоций и та стена, которую я так тщательно выстраивала, наконец дала трещину. Я была уверена, что прямо сейчас похожа на сморщенный ананас, но не могла остановить рыдания, рвущиеся наружу, да и не хотела. Горячие слезы текли по лицу, и Рен, издав гортанный звук, прижал меня к своей груди. Он держал меня в своих сильных, крепких объятиях и нашептывал слова, значения которых я не понимала, но они успокаивали.

Я не знаю, что подвело меня к грани: Рен, утверждающий, что никуда не денется или тот факт, что он не мог этого пообещать. Он даже не пытался, но был здесь, и, возможно, это меня и завело.

Уткнувшись лицом в его влажную грудь, я позволила всем своим чувствам выйти наружу. Оказалось, это похоже на вытаскивание пробки из ванной: сначала медленно и удушающе, будто это никогда не закончится, а потом быстро, одним ручейком слез и сбивчивым дыханием.

Прошло время, и когда я все же подняла голову, он улыбнулся мне, обнажая ямочку на щеке. Он провёл большими пальцами по моим щекам, стирая остатки слёз.

— Ты красивая, даже когда плачешь.

Из меня вырвался хриплый и неубедительный смешок.

— Теперь ты определённо врёшь. Это был безобразный плач.

— В тебе нет ничего безобразного.

Во мне было достаточно уродства, и глубоко внутри он знал об этом, потому что был такой же, но все–таки я оценила его доброту ко мне. И в этот самый момент потянулась к нему и поцеловала. Это был невинный поцелуй в знак благодарности, просто мои губы коснулись его, но тут между нами словно вспыхнула искра и зажгла каждую клеточку моего тела, и я знала, что с ним происходит то же самое. Дрожь прошла по его рукам, когда он держал мое лицо. Я ровно встала и посмотрела в его глаза, в бушующий в них шторм: они не хотели отпускать меня.

Тело горело словно в огне, и я поняла, что хочу его. Сильно. Я уже была в состоянии припадка, и все, что было нужно – это он. Как ни странно, вся ситуация не имела ничего общего с ранним высказыванием Дэвида, мол нам следует провести этот вечер с кем–то, ведь многие не переживут грядущую ночь. Чувства, которые я сейчас испытывала, зародились гораздо раньше мотивационной речи Дэвида: эти чувства прокрались под кожу и обосновались где–то в районе сердца. Облизнув губы, я провела ладонями по его упругой груди, и он, должно быть, понял, чего я хочу, прочитав все в моем взгляде.

– Айви, – простонал он.

Я повторила слова, сказанные им ранее:

— Не отпускай меня.

Его глаза вспыхнули, когда он пристально на меня посмотрел.

— Никогда.

Глава 20

Рен не отпустил меня. О нет, совсем наоборот. Подхватив за бедра, он легко, словно пушинку, оторвал меня от пола, и мои ноги инстинктивно обернулись вокруг его талии. Его сильная рука обхватила мой затылок, направляя наши губы навстречу друг другу. Сначала это был невесомый, нежно–сладкий поцелуй, но затем он превратился в требовательный, нуждающийся. Прикосновение его губ и языка вызывали мурашки по всему телу.

Блуждая по моей попе руками, Рен покачивал меня и все теснее прижимал к центру своего возбуждения. Я простонала в его рот, отчасти надеясь, что Динь устоит перед искушением выглянуть и узнать, что же здесь творится. Но когда Рен двинулся, весь мир перестал существовать, сконцентрировавшись лишь на наших губах и на кое–чем большем.

– Кровать. Сейчас же, – прорычал Рен.

Я ухватилась за его плечи.

– Согласна.

Губы Рена не отрывались от моих ни на секунду, пока он шел к спальне. Вытянув руку, я на ощупь нашла ручку и дернула за нее. Оказавшись в комнате, я разорвала поцелуй.

– Позволь мне закрыть дверь.

Он изогнул бровь, но все же закрыл дверь пинком вместо того, чтобы развернуться и позволить сделать это мне. Подойдя к кровати, он кинул меня на неё. Приземлившись с легким отскоком, я захихикала.