Читаем Умру вместе с тобой полностью

– Мы все до сих пор отказываемся верить, – сказала она. – Я всех обзвонила, всех наших. Такое невосполнимое горе. Музей возьмет на себя ее похороны и расходы. Она была нашей коллегой, нашим соратником и другом. Мне даже говорить трудно, – она поднесла ладонь к лицу, – Афия была настоящий ученый, она обладала энциклопедическими знаниями в своей сфере. Редкий специалист. И она была очень светлый человек по жизни.

– Давно она работала в музее? – спросила Катя.

– Семь лет. Она сначала специализировалась по искусству Северной Африки и Ближнего Востока. У нас внушительная коллекция. Но мы все знали, что сердце Афии принадлежит другому предмету исследований.

– Какому?

– Западная Африка. Тропическая Африка. Вторая родина Афии. Ее отец был родом из Ганы.

– Да, нам об этом известно. А чем она занималась в последнее время здесь, в музее?

– Вы должны это сами увидеть. Эта выставка – гордость нашего музея, и она по-своему уникальна. Таких выставок здесь, в этих залах, до этого не проводилось никогда. Мы даже экспонатами не располагали. А тут такая коллекция!

– Коллекция?

– Из разных источников, но получилось единое целое. Мы готовили эту экспозицию почти полтора года. Нам помогали наши благотворители.

Серафима Крыжовникова повела их по анфиладе залов. И Катя поразилась – какой уютный и обстоятельный этот Музей Востока! Эхо их шагов отражается от витрин с персидскими коврами, средневековым оружием из Индии, доспехами самураев и бесценными вазами китайского фарфора…

– Какие отношения были у Афии с коллегами? – спросил Миронов. Самый тривиальный полицейский вопрос. Катю среди всего этого восточного волшебного великолепия он даже покоробил.

– Теплые. Дружеские. Деловые. Но это же музей.

– То есть?

– Споры неизбежны, – ответила Крыжовникова.

– Споры по поводу чего?

– Разный взгляд на разные события. На интерпретацию исторических фактов, на выводы, гипотезы, на происхождение артефактов. Все это выливалось в дискуссии на страницах нашего музейного научного журнала. Афия опубликовала в нем немало статей.

– А эта выставка, которую она готовила? – спросила Катя.

– Которую мы готовили. – Крыжовникова обернулась к ней.

– Как она называется?

– «Искусство и магия тропической Африки». Вот, пожалуйста, сюда, в эти залы. – Крыжовникова плавно повела рукой, указывая им путь в безлюдном музейном лабиринте.

– Но у вас же здесь Музей Востока.

– Да, но мы подумали, надо расширять границы, раздвигать горизонты. У нас в стране вообще такие выставки весьма редки. Проводилось несколько выставок из частных собраний в Музее частных коллекций. Но эту коллекцию предложили непосредственно нам, нашему музею. И мы решили, что грешно упускать такой шанс. Такие экспонаты.

– А кто вам предложил?

– Сразу несколько организаций, владельцев экспонатов и благотворительный фонд. И посольства, и частные коллекционеры. Их всех объединил фонд.

– Какой фонд?

– Фонд Романова.

– Кто-то из Романовых, потомков царя? – удивленно спросил Миронов.

– Фонд Валентина Романова – «Ассоциация инвесторов». При содействии комиссии по этнокультурному развитию и международным связям. А также при поддержке МИД. Дипломаты, бизнесмены, эксперты-консультанты, коллекционеры и посольства стран региона.

Катя слышала фамилию и имя Валентина Романова, его упоминали по телевизору, оно было на слуху в последнее время. Да и раньше. Всем знакома та история – та трагическая и героическая история, связанная с этим человеком, случившаяся много лет назад. Владимир Миронов о Романове слышал тоже. Он кивнул – понятно.

– А Афия?

– Она принимала самое деятельное участие в организации этой экспозиции. Это было ее любимое детище. Она столько сил этой выставке отдала.

– Выставка открыта для посетителей? – спросила Катя.

– Да, вот уже четыре месяца. Возможно, это несколько непривычно еще для нашего музея. Конечно, у экспозиции Рерихов или у выставки искусства Японии большая посещаемость. Но это редкая жемчужина в нашей большой музейной коллекции. И знатоки это ценят.

Они вошли в зал – небольшой, но тесно заставленный витринами и стендами, которые установили не только у стен, но и в центре зала. Катя ощутила слабый экзотический аромат, словно пропитавший здесь все. Низкий потолок, приглушенное освещение наверху и яркая подсветка витрин. А в витринах – фигуры, вырезанные из дерева, из кости. Вылепленные из глины. Отлитые из бронзы. Маски… Африканские маски…

– Вот это и есть истинный памятник Афие, – тихо произнесла Крыжовникова. – Кто же ее убил?

– Мы разбираемся, – ответил Миронов. – Задержали одного по подозрению. Фамилия Прохоров вам незнакома?

– Нет.

– А Журавлева?

– Полина? Это ее старая подруга еще со школы.

– Они были в хороших отношениях?

– Я не знаю. Наверное. А как же еще? Подруга приходила к ней сюда. Она преподает в Университете имени Лумумбы. У них были общие дела и насчет выставки тоже.

– Какие дела?