Читаем Умру вместе с тобой полностью

– Полна коробочка. Вчера приехали – сегодня же пятница, потом выходные. Семья с детьми и какие-то их друзья. Весь дом сняли. И два других дома тоже заняты: в одном какой-то корпоратив, целая компания, а в другом спортсмены.

– Так что же она все тут бросила и отправилась к врачу? Или вы ее подменили? – уточнил Миронов.

– Я пришла к восьми. Что в этом такого – это уже утро, не ночь. И потом тут Динара оставалась на хозяйстве.

– Кто это?

– Динара наша, Исмаилова. Она в домах убирается.

– Она была здесь, когда Алла Полозова ушла?

– Да.

– Позовите ее, пожалуйста.

– Динара! – крикнула громко менеджер.

На крыльце появилась женщина – приземистая, темноволосая, лет тридцати пяти, азиатской внешности.

– Анна Михайловна, я тороплюсь на электричку. – Динара Исмаилова сжимала в руках большую сумку и не глядела на полицейских.

– Динара подрабатывает, – объяснила менеджер. – Она такая старательная.

– Сейчас сбой в железнодорожном расписании, – сообщил Миронов Исмаиловой. – Догадываетесь, наверное, почему. Электрички отменяют. Так что у вас есть пара минут побеседовать с нами.

– Я ничего не знаю.

– Но вы были с ней здесь в доме весь этот день и ночью тоже, – тихо заметила Катя. – Расскажите нам об этом дне, пожалуйста.

– Нечего рассказывать. Все было как обычно.

– Она от боли мучилась, да?

– От боли? От какой боли?

– Лицо, – подсказала ей менеджер.

– А, это… Нет. Она таблеток напилась. И в доме тепло. С чего болеть-то. А к врачу она еще раньше записалась. Потому и ушла так рано. Я за ней дверь закрыла и села внизу на ресепшене.

– Дом какой у вас большой, – заметила Катя. – Работы, наверное, много всегда.

– Это же мини-отель. Постояльцы. Гости. Работы полно. Грязи столько порой оставят в комнатах…

– Она с постояльцами общалась?

– Конечно. Они наверху в основном. А днем у пруда шашлыки жарили на мангале. То и дело к ней обращались – то это дай, то другое. Они же заказы загодя делают, ну, чтобы все было готово: растопка, угли, мангал. И из других домов тоже приходили. Один за солью прибежал. Не привезли с собой.

– Это кто же?

– С корпоратива. – Динара Исмаилова кивнула в сторону дальних домов у пруда.

– В прошлый раз, два месяца назад, у вас тут разборка была с дракой, – сказал Миронов. – Но я вас что-то не помню, Динара. Вы со мной не беседовали тогда по этому поводу.

– Алла мне говорила, что ее в полицию вызывали. Я тогда домой ездила. В отпуск.

– А где ваш дом? – спросила Катя.

– Алатау. Горы.

– Казахстан?

– Киргизия.

– Ваши гости поздно, наверное, угомонились? – спросил Миронов.

– В третьем часу уже спать ушли. Пьяные все. Детей-то раньше уложили. А сами здесь внизу сидели, пили у камина на той гостевой половине.

– А вы на ресепшене, да? А потом тоже спать легли?

– Да куда уж спать. Алла уходить рано собиралась, я на ее месте дежурить. Мы чаю попили. После она во двор выходила, потом вернулась.

– А зачем во двор?

– Дверь хлопала в сарае. – Динара указала в сторону сарая, стоявшего в дальнем конце участка. – У нас там весь инвентарь. Газонокосилка, мангалы, мебель садовая. Ветер, хотя не особо было ветрено ночью. Дверь хлопнула. Она пошла туда. Там было темно. Я вышла за ней и подсветку включила на участке. Она дверь закрыла на засов.

– В сараи наши лазают порой, – сухо сообщила менеджер. – Воруют, что плохо лежит. Может, и в этот раз. Я утром-то до приезда полиции туда сама пошла, когда Динара мне сказала. Дверь-то они заперли, а окно настежь. Сарай окнами на пруд, и там рябины растут за забором. Так что лазают туда. Но ничего не украли. Если и был кто, то его спугнули. А может, и окно тоже ветер распахнул. Вор-то – он тихий, не будет нарочно дверью хлопать, как из пушки, внимание привлекать. Ох… да какое это имеет сейчас значение… я просто болтаю тут языком, а сама… Как же это Алка, дорогая… Да не может такого быть! Вы проверьте все хорошенько! Там этот мост… ограда – это она обрушилась! Не могла Алка руки на себя наложить так вдруг.

– Ну, все, я пошла, – сказала сухо Динара и засеменила к калитке, таща свою сумку.

– Они-то к самоубийцам вообще плохо относятся, – шепотом известила менеджер, когда уборщица пропала из вида. – Даже разговаривать об этом не хотят. Табу это у них.

– Видите, все же у Полозовой имелись проблемы со здоровьем, – заметила Катя, когда они вернулись в машину. – Лицевой нерв – это, конечно, больно, неприятно, но не смертельно. Но могло и еще быть что-то. Она, возможно, просто об этом не говорила на работе. Она ведь нашла клинику платную. И анализы… Хотя это обычное дело – анализы при назначении любого лечения. И все же… Кроме нерва, могло быть что-то еще.

– Что, например? – спросил Миронов, глядя на гостевой дом.

– Судя по тому, как описал нам все происходящее машинист, это могла быть сильная судорога. Клоническая судорога… спазм… Или же эпилептический припадок. Все это вполне могло вызвать такие последствия, что она непроизвольно упала на загородку, и та не выдержала под ее весом. И они рухнули вниз.

– Она не упала. Машинист про другое говорил.